Я не замечаю, что плачу навзрыд. Подбегаю к машине, открываю дверь и оказываюсь внутри. Сдернув с головы кепку, смахиваю с лица очки, раскрываю сумочку и начинаю лихорадочно вытряхивать из неё содержимое. Документы и карточки вылетают, деньги разлетаются — плевать! Мне нужен телефон!
Но аккумулятор разряжен, а старая-новая карта не активирована, и включить сотовый не получается, чтобы позвонить…
Господи, я не знаю, куда и кому мне звонить! Разве что Габриэлю или синьоре Лидии. Но чём они смогут помочь?
Злить Лоренцо — только нажить смертельного врага. Никому такого не пожелаешь!
Я выжимаю газ и мчу в Верхний город, почти не видя дорогу из-за застилающих глаза слез. Заехав во двор, бросаю машину открытой и бегу к дому.
Синьора Лидия что-то кричит из окна — я не слышу. Её голос просто белый шум в грохоте моего сердца. Споткнувшись о каменную плитку двора, падаю и разбиваю колени, а с ними и ладони в кровь. Но тут же вскакиваю и бегу дальше.
Забежав в подъезд, взлетаю по ступенькам, распахиваю незапертую дверь квартиры и вбегаю в прихожую, ожидая увидеть там ненавистное лицо Фальконе. Готовая до смерти впиться в него ногтями, только бы вырвать дочь.… Попытаться убить его ещё раз, только бы избавиться от страха, который он с собой принес.
— Мария! Мария! Девочка моя, где ты?!
Забежав в квартиру, мечусь по комнатам, распахивая двери.… и внезапно ударяюсь об увиденное, словно о невидимую преграду. И замираю на пороге кухни.
— Мария…
Вишенка, целая и невредимая, сидит за столом с фломастером в руке, и что-то рисует на альбомном листе. Но встревоженная моим голосом, поднимает голову и замечает меня.
— Мама?
А я уже поворачиваю лицо и встречаюсь взглядом с холодными, пронзительно-синими глазами своего ночного Азраила.
Высокий и широкоплечий, на небольшой кухне, он стоит у плиты и перемешивает деревянной лопаткой мясо на сковороде. Заметив меня, возвращает взгляд к плите и высыпает на сковороду только что отваренную пасту…
— Привет, Соле.
Что? Привет?!
Мой мир, несущийся с откоса в бездну, только что врезался в стену, а он.… привет?!
— Так это… Это бы ты?!
В моем голосе столько изумления, что я задыхаюсь. Глядя на Ангела и на дочь, без сил сползаю по стене на стул, понимая, что не способна говорить.
Сумка падает на пол, из разбитых ссадин на коленях течет кровь…
Я закрываю лицо руками и громко всхлипываю навзрыд. Хочу сдержать отчаяние, и не могу, оно рвется из меня вместе со слезами облегчения и бессилия.
— Я тебя ненавижу.
— Это случайность, Ева. У тебя не отвечал телефон, а я оказался рядом.
— Нет. Ты слишком жесток ко мне. Снова! Уходи.
— Мама? Мамочка!
Вишенка спрыгивает со стула и подбегает ко мне. Обнимает ручками за плечи.
— Все хорошо!
— Нет, — я качаю головой, — всё ужасно, милая. Я потеряла контроль и чуть не потеряла тебя.
Я обнимаю дочь и прижимаю к себе.
— Уходи, Ангел. Ты сегодня меня почти убил.
В тишине кухни слышен зуммер сотового, и это не мой телефон. Это сотовый Ангела.
Он включает его и коротко произносит:
— Да, синьора Мангано, это я. Всё в порядке с Марио, он дома. Нет, не волнуйтесь, вы всё правильно поняли. Сейчас я передам телефон жене. Анна?
Я не смотрю на него, когда через долгую секунду протягиваю руку. Но мы соприкасаемся пальцами, и это всё равно, что поймать разряд тока оголенной плотью. Даже с закрытыми глазами я чувствую на себе его взгляд. И чувствую его.
Однако реальность ещё не разбилась, она вся в трещинах, но чудом держится, и я беру себя в руки и отвечаю испуганной учительнице, что была не права. Что переволновалась.
Да, это стресс виноват и ужасные новости. У меня с мужем всё прекрасно. Спасибо, что она понимает. До свидания.
После чего без сил опускаю телефон на стол и разжимаю пальцы.
Ангел уходит. Я слышу, как за ним закрывается входная дверь, но все равно не могу открыть глаза и оторваться от Вишенки. Вдыхаю ее запах, прижимая к себе.
— Мамочка?
— Мария…. солнышко, как ты меня напугала! Почему ты не дождалась меня? Ты же помнишь, что не должна ни с кем уходить.
Она рассказывает, почему. Щебечет взволнованно что-то о полиции и мальчишках. Об учительнице, балетной студии, Фонзо и снова о мальчишках.
Говорит про то, что во дворе было страшно, пугали бомбой, а в арке с мальчишками ещё страшнее. Что она ехала на настоящем мотоцикле и показала Ангелу кондитерскую Гаспара. И что они купили там наши любимые пирожные.
— Мамочка, мы соврали учительнице, что он мой папа, но он меня не обижал! А ещё Ангел спросил, что ты больше любишь — курицу или рыбу. Я сказала пасту! И все равно с чем, правда?
Мария ещё что-то рассказывает, но я не слышу. После пережитого шока и мысленной встречи со своим прошлым я ещё долго сижу, прислонившись виском к стене и гладя дочь по волосам.
Сегодня Ангел показал мне, как легко я могу всё потерять.
Сегодня Ангел остался жив.
Ненавижу его.
Ева