Тот видит его и несколько мгновений удивленно хмурится, пока новый гнев не заставляет ощериться жесткий рот. Не знаю, почему Лоренцо решил, что Ангел похож на бледного крысеныша, но сейчас соперник ему не нравится, и я лучше других понимаю, почему. Он увидел синие, ледяные глаза Ангела, и понял: легко не будет.
Никому и никогда Фальконе не прощал вызова, теперь же Санторо загнали его в угол, и мое сердце кричит об опасности.
— Дон Марио, этому чудовищу нельзя верить! Для него не существует правил! Он змей, прячущий жало, неужели вы не видите?!
В дорогом автомобиле главы клана стоит мертвая тишина. Драка ещё не началась, а внимание всех уже предельно сосредоточено на мужчинах, стоящих друг напротив друга. Я не жду ответа, мне просто хочется уберечь Адама, но Дон Марио отвечает с сухой твердостью и не колеблясь, давая понять, что ничего не изменить:
— Селеста, оставайтесь с Евой в машине под бронированной защитой, что бы ни происходило! Я должен это видеть!
Он подает охране знак рукой и выходит из седана, как только ему открывают дверь. Седовласого Дона тут же окружают восемь солдат клана, а Селеста крепче меня обнимает.
— Не осуждай Марио, Ева, — просит женщина с горечью в голосе. — Фальконе убил его сына, а теперь может убить и внука. Он всё понимает, но отдал право вендетты Адаму и не может нарушить слово. Если бой будет нечестным, погибнут все люди Фальконе — не только здесь, но и в Неаполе. Присутствие тут самого влиятельного Дона Италии объяснит им это лучше всяких слов.
Я сжимаю пальцы на воротнике плаща, другой рукой нащупав ручку двери.
— Если бы Лоренцо это остановило.… Он никогда не щадил своих людей!
— Значит, — меняет тон на бесцветный Селеста, — сегодня его остановит смерть.
Адам раздевается. Снимает куртку, затем рубашку. Не сводя с Фальконе взгляда, бросает одежду на землю, оставшись стоять раздетым до пояса, в одних брюках — широкоплечий и стройный, хладнокровный Азраил, избравший оружием мести только силу рук и ненависть.
Он медленно входит во двор и останавливается, бросая врагу вызов, от которого невозможно отказаться — оружие людей Санторо поднято и предохранители сняты.
Лоренцо медлит. Осматривает периметр коттеджа, соизмеряя силы… и следует правилам вызова.
Нехотя сбрасывает одежду, спускается с крыльца и расправляет мощные плечи с круглыми мускулами. Сверкая чёрным взглядом, что-то говорит Ангелу, но из машины слов не разобрать. Однако и догадаться не сложно: он торгуется, и я молюсь, чтобы Мария была жива!
Он начинает угрожающе двигаться по кругу, то разжимая, то сжимая кулаки, и последнее подсказывает мне, что Фальконе нервничает.
Ангел тоже начинает движение. Оба мужчины обходят центр двора, медленно сближаясь, и тишина в этот момент над произвольной ареной боя стоит такая звенящая — что, кажется, тронь, и лопнет разорванной тетивой. Полоснет сердце болью и рассечет надвое. А воздух такой тяжелый, что я перестаю дышать…
Нет, Лоренцо всё же изменился. Он стал тяжелее и осторожнее. Вскинув кулаки перед собой, он склоняет голову то влево, то вправо, словно примеряясь, в какую сторону броситься. Рычит, делая ложные выпады, и мне хочется крикнуть Адаму: «Не верь! Только не дай себя обмануть!»
Он не даёт, вытаскивая Фальконе на центр круга и подпуская к себе. Гладкие, сильные мышцы играют под кожей, спина напряжена до предела… Я смотрю во все глаза, но всё равно пропускаю момент, когда начинается драка — таким стремительным оказывается Ангел.
Он резко бросается вперед, следует серия ударов, и лицо Лоренцо мгновенно окрашивается кровью. Ангел бьет жестоко — в подбородок, в голову. Снова в голову.
Фальконе отклоняется и отвечает резким ударом в бок. Кинувшись вперед, ударяет Ангела кулаком в плечо, и ему удается отбросить его назад.
Я вскрикиваю. Селесте меня не сдержать, и мы обе оказываемся вне машины. Она что-то настойчиво требует, но сама замолкает и смотрит на бой. Напрасно охрана подступает к нам — сейчас никто не может оторвать взгляда от драки. И никто не способен увести меня отсюда.
Резкие движения, мощные удары, и смертельная схватка, результат которой решит всё: честь, жизнь и будущее кланов. Тишину разрывают жесткие выдохи, окрашенные каплями крови и пота. Оба соперника вкладывают в бой всю свою ненависть, всю ярость, и никто не собирается уступать.
Лоренцо всегда гордился своей силой. Сколько смертей и зла стояло за этим человеком! Его боялись и проклинали, в жестокой драке ему не было равных.
Но сегодня ему попался соперник, который ему не уступает. Наоборот, он его убивает. И дыхание крепкого, но тяжелого Фальконе становится все более прерывистым и рваным. Его сильные удары ложатся на каменные мышцы Ангела, сотрясая его тело, но не повергая на землю. И злость вместе с растущей досадой ещё больше обезображивают лицо Лоренцо.