Не думаю, что им действительно важно это знать. Да и я могу ошибиться, и парнем окажется вовсе не Адам.
— Он.… каскадер, снимается в Голливуде.
— А имя назовете? Вы сами слышали, я обещала подругам всё о нем разузнать. Без имени не скажу!
— Алекс.… Винченцо.… У него много имен, но для меня он Ангел.
— Офигеть! Девочки, клянусь, это похоже на правду! А вы что же, хотите автограф получить? Будьте готовы, что он вас даже не услышит. Вежливостью от него и не пахнет!
— Да, автограф. Вдруг повезет.
— Ну, успеха! — с сомнением смеется девушка, однако гостиницу называет и даже говорит, как к ней пройти.
Я одеваю Вишенку, накидываю на себя плащ, и мы выходим из кафе. Сначала идём, а потом бежим. Гостиница «Вилла Аморе» располагается через несколько узких улочек от кафе, но мы никак не можем ее найти! Но наконец-то я вижу неброскую вывеску на фасаде двухэтажного здания и открываю дверь в небольшой холл.
С замиранием сердца спрашиваю у консьержа, остановился ли у них Адам Санторо? Высокий молодой мужчина, мне очень нужно с ним встретиться!
— Извините, девушка, но мы не делимся личной информацией постояльцев. У нас здесь разные личности останавливаются, встречаются среди них и публичные. В прошлом веке ночевал сам Марчелло Мастрояни! — отвечает мужчина лет шестидесяти, не показывая и намеком, что слышал фамилию Санторо. — У нас даже сохранилась его благодарность отелю, показать?
— Нет, спасибо.
— А жаль. Пожалуй, я мог бы даже вспомнить, с кем он тут остановился. Но это не наша с вами история, не так ли?
— Вы правы. Не наша, и я могла ошибиться.
На моем лице наверняка отражаются все чувства, потому что мужчина вдруг интересуется:
— А кем вы приходитесь этому молодому человеку? Возможно, я все же смогу вам помочь.
Я мгновение медлю с ответом. Мне вдруг кажется, что случившееся в храме Бергамо — сон. Священник, люди, Адам и наши с ним слова клятв.
Но это не так, иначе бы мы с Марией сейчас не стояли здесь. И обручальное кольцо на руке тому свидетельство.
— Жена.
— Мы с мамой живем в санатории «Лазурный грот», — громко помогает Вишенка. — И мы — Санторо, так все говорят, я сама слышала!
— Шутница! — подмигивает дочери мужчина и кивает мне. — Ваш муж спрашивал меня именно про этот санаторий. Но кажется мне, что вы разминулись. Они ушли.
— Они?
— Да, он был с отцом, насколько я понял.
— Спасибо!
Мы выходим из гостиницы и торопливо возвращаемся к побережью. Я даже не думаю взять такси — рядом не видно свободных машин, а телефона у меня нет, и мы с Марией снова бежим по улочкам Ольбии.
Мои волосы растрепались, а щеки раскраснелись, когда, поднявшись на каменную террасу, я наконец замечаю на фоне моря высокую и стройную мужскую фигуру, которую мне никогда не спутать с другой.
— Адам.… Адам!
Он слышит мой голос и тут же оборачивается. Я замедляю шаг и шумно дышу. Жадно смотрю на него, словно мы не виделись год.
Короткие темные волосы успели слегка отрасти, с красивого лица исчезли следы драки, но главное — это глаза Ангела. Невероятно-синие и пронзительные, они находят меня, и сердце замирает в груди, чтобы тут же забиться с новой силой.
Адам видит меня и вдруг улыбается. Так счастливо, показав породистые ямочки, что захватывает дух.
Я тоже улыбаюсь ему и плачу сквозь слезы радости. Подбежав, обнимаю его, целую в щеку, встречая тепло рук и твердость сильного тела. Защиту, которую он мне всегда дарил.
— Слава богу, ты жив! Как я рада!
— Здравствуй, Соле. Я тоже по тебе скучал.
— Я больше!
Адам смеется. Невероятно, но я слышу его негромкий смех. Поднимаю лицо, чтобы что-то сказать, но он целует меня в губы, оставляя все слова на потом. Жадно притягивает к себе, не давая смутиться и не стесняясь людей на террасе. Проводит ладонью по моим волосам, и этот поцелуй на самом деле лучше всяких слов и жарче любых признаний.
— Да, это ты. Другой такой нет. Больше не пугай меня так, что не захочется жить. Никогда, Ева!
— Не буду.
Вишенка стоит рядом, раскрыв рот, и Адам садится к ней, чтобы взять ее руку в свою и сжать в ладони.
— Привет, миа белла. Ты сегодня прекрасна, как никогда. Я знал, что платья тебе больше к лицу, как и улыбка. А руку обязательно вылечим, но уже дома. Я вас с мамой забираю отсюда, вы теперь мои. Надеюсь, ты не против?
— Значит, ты правду тогда сказал? — спрашивает дочка, распахнув глаза. — Когда мы ехали на мотоцикле.
— Правду. Мне некуда идти, только к вам. И так, Мария, будет всегда.
Мне кажется, или я слышу чей-то горький вздох совсем рядом? До боли знакомый в этом чужом месте, ведь не почудилось?
Повернув голову, провожаю взглядом пару туристов, прошедших мимо, и вдруг замираю, увидев возле скамейки немолодого мужчину.
Он похудел с нашей последней встречи, а седина волос превратилась в мел; горе согнуло его некогда широкие плечи и окончательно повесило руку плетью… но это он, мой отец — другого у меня никогда не было.
— Санто?!.. Санто!
Я изумленно выдыхаю и бросаюсь к нему.
— Санто! — обнимаю отчима, не в силах поверить в чудо нашей встречи. Прячу лицо на родной груди, и он обнимает меня здоровой рукой в ответ. — Неужели это ты?!