Красная коллиматорная точка потыкалась в тусклый бок "БМВ" и остановилась прямо на крышке бензобака. Между чужим домом и машиной стояла трансформаторная будка – удача была на стороне подполковника. По крайней мере, хоть стекла соседнем доме останутся целыми…
Промахнуться никак нельзя, Маша может услышать выстрел, каким бы тихим он не был. Или лязг затвора… Надо чуть ниже, в самый бак… Интересно, какая крутизна – с таким коротким рылом наверняка большая, да и пуля тяжелее обычной… Наверное, ниже не надо. А вдруг не получится, как в боевике?… Ладно, с Богом.
Задержав на секунду дыхание, Щукин закаменел, прижимая костыль к плечу. Помнить – сильная отдача!… Сейчас… Нет, надо дождаться хоть какого-то звука.
Руки Николая вспотели, но он не рискнул нажать спусковой крючок, пока где-то высоко во тьме не загудел самолет. Винтовка коротко вякнула, стукнув в предплечье… Щукин сразу же поставил ее за шкафчик с автокосметикой.
Ровно через секунду страшный грохот потряс микрорайон. Столб огня метнулся вверх, подбрасывая то, во что превратилось несчастное авто… Завыли, заплакали соседки по всей округе. Облокотившись на перила, Щукин наблюдал, как в домах стали быстро зажигаться окна – словно начинался какой-то праздник. Потом открыл балконную дверь и шагнул в комнату.
– Ой… Что, Коля?! – это проснулась жена. Голова ее была похожа на гнездо.
– Мань, не в курсе. Похоже, тачку подожгли… Я сейчас в пожарку позвоню… – Щукин взял трубку.
– Ужас какой! – прошептала Маша, подходя к окну. Отблески пламени, пробиваясь через тюль, весело скакали по стене комнаты, по сонному лицу женщины, ее белой рубашке. Она несколько минут завороженно смотрела на маленький пожарчик, потом зрелище утеряло прелесть и Маша вернулась к смятому, еще теплому лежбищу. Довольно скоро раздался звук сирены; Щукин удовлетворенно заскрипел кроватью, укладываясь, жена прильнула к надежному плечу, чувствуя себя немного испуганной. Боже, в какое время мы живем!
Люди в окнах некоторое время потаращились на происшествие, потом ночь взяла свое. Никто еще не понял, что вдруг прекратились заунывные вопли "БМВ"…
Подполковник лежал с закрытыми глазами, но сон не шел. Жалел, что засветился бугаю. Но кто ж мог предположить дальнейший ход событий?!… Черт попутал, не иначе.
Утром, пока Маша мылась в ванной, Щукин быстро расчленил винтовку и вновь закрыл в ящике. На душе было неспокойно, но сладкое чувство удовлетворения утопило совестливые попискивания. В конце концов, он никого не убил, а весь микрорайон только вздохнул с облегчением. Бугай себе новую купит, и трижды подумает еще, прежде чем сюда приезжать, скотина…
Со дня на день подполковник ожидал неприятностей, нервничал, однако пронесло. Мало ли ушлого народу могло окрыситься на машинный ор? Есть и покруче во дворе, чем вояка в отставке…
Пожалуй, можно расслабиться.
Через месяц Щукин отвез жену под Тверь, в деревню к матери. Предоставленный сам себе, он наслаждался свободой, хотя и скучал по вкусным блюдам и той уютной теплоте в доме, которую умела создавать только Маша. Занялся делом – Волгуша давно и укоризненно вопила пятнами ржавчины. Возиться с машиной он любил и умел, руки-то росли из нужного места. Целую неделю, не торопясь, подполковник шкурил и грунтовал больные места, вдыхая вкусный запах нагретого августом металла. Старушка много лет жила на улице под открытым небом, пионеры не очень лютовали в этих местах; да и красть-то особо с нее было нечего, а угонять – тем более. Кому нужно такое старье?… Хотя простенькую сигнализацию Николай все же поставил – береженого Бог бережет.
Сегодня, работая над задним крылом, Щукин неожиданно почувствовал, что на него смотрят. Сделал вид, что не заметил; затянувшись, осторожно скосил зрачки – коренастый хмырь, жуя фильтр, наблюдал за ним, потом сплюнул бычком и неожиданно быстро ушел, исчезнув среди дворовых зарослей и ракушек.
Когда-то зоркий глаз военного не запомнил лица, лишь очки черные, пеструю открытую рубашку и низкий рост. Возросшая подозрительность последних дней заставила его подойти и поднять окурок. "Парламент"… Тьфу, слюнявый. Неужели пасут?…
Происшествие очень не понравилось Щукину. Конечно, может, ему все померещилось. И парень тот смотрел не на него вовсе. Кому он нужен? Но сердце было не на месте почему-то. Видать, детина из двести шестой не так уж прост оказался, заподозрил что-то, сукин кот, вот и заслал свою шестерку…
За себя подполковник почему-то не боялся, а вот машине навредить могут. Око за око.
Ночью решил покараулить Волгушу с балкона. А если что – и пугануть недолго… Хотя пулять чревато – выстрела все равно не слышно, а в небо палить – какой толк? Эта винтовка хороша на поражение… Однако Щукин все же решил взять ее "на дело", так оно было приятней и спокойней.
