Проспавшись и выпив, с полуночи Щукин вновь вышел в ночной дозор, вышаривая местность в коллиматорный прицел. Во дворе было все спокойно, если не считать небольшой компании подростков, по случаю пятницы расположившейся на детской площадке. Был слышен визгливый смех подвыпивших девиц и хохот парней. То и дело звенела фальшиво гитара, парни старались переорать друг друга – выходило нестройно, но смешно. Подполковник, хмуро оглядев компанию в свою подзорную трубу, переключился на окна противоположного дома. Ничего интересного не было, только в одном месте удалось зацепить трахающуюся парочку, но мешала постоянно занавеска. Щукин долго смотрел, неожиданно возбудился… Обозленный, пошел еще выпил. Вспомнил Машу, защемило… злость прошла, накатила грусть пополам с безнадегой.
И всплыл почему-то вопрос:…почему поганый ангел был серым? Они бывают или белыми, или черными. С первыми вроде все ясно. Приличному ангелу по всем канонам положено быть белым. А черный – это злобный демон, обитатель Ада! А если башкой об стенку? Но и не черный? Вот загадка…
Возможно, он просто не допил. Отсюда – беспричинная агрессия и все такое. И чего он здесь потерял? Явился на перепутье?!…
Щукин задумался и нарисовал себе перекресток со светофорами и фырчащими машинами. По-другому перепутье ему не представлялось, фантазии не хватало. Ну, и еще на коне, у камня, в остроконечном шлеме… Да какие сейчас кони? Перекресток и есть. Чертов ангел! Может, он сам на перепутье? Ни туда, ни сюда – оттого и серый?…
Но ответ, видимо, был слишком важным, чтобы вот так запросто осенить подполковника. Время разгадок еще не пришло…
После двух компания, умеренно побуянив, стала расходиться. На скамейке остались совершенно пьяная девица и двое парней. Они весело греготали о чем-то, но слов было не разобрать, а только звон стеклянный иногда.
Оптика заскользила дальше по двору – вот пробежала деловито кошка, невдалеке подвыпивший мужичонка с пакетом в руках спешил куда-то. Наверное, домой. Кто ждет его?… А что в пакете?
Все волновало почему-то.
Неожиданно в мозг ударило горной молнией – аж пошатнулся. "Маша должна приехать!" Когда? Подполковник не мог вспомнить. Наверное, уже скоро. Нет, это он должен ее привезти. Он ее отвез, он и должен привезти. Так было всегда… Они привозили из тверских земель кучу картошки, несколько ведер яблок, консервированные кабачки, огурчики… Но главное – грибы! Бабка отменно солила белые и грузди, а ее коронным блюдом по праву считались маринованные молодые опята, которые собирали в старом березняке у самой деревни. Волгуша загружалась по полной программе, и хватало до весны… Волгуши больше нет…
Как же теперь?…
Темень двора прорвала высокая нота крика – кричала женщина. "Помогииите-е-е! Насилуюю-ю-ют!!!"
Потом крик перерос в отборный мат и веселый визг, заметавшийся между сонных домов. Зажглась пара недовольных окон.
Щукин встрепенулся на экшн, приник к окуляру. Сначала не мог найти, руки дрожали, потом настроился голос, как на волну. Спокойно, подполковник! Возьмите себя в руки!
Выровнял дыхание, положил винтовку на перила и стал пристально всматриваться в заросли двора, костенея глазом. Зажглось еще несколько окон на нижних этажах, в них появились заспанные силуэты. Вот, теперь видно тела – какая-то возня на земле у скамейки, темно, не разобрать.
Неожиданно захотелось выстрелить прямо в этот клубок… Щукин аж заскрежетал зубами, потом резко переместил ствол и пальнул в бутылку, стоящую тут же на газете. Раздался вдруг страшный звон, словно разбилась не одна бутылка, а целый ларек; возня на земле тут же прекратилась – троица насторожилась…
…А затем ночь прорезал леденящий вопль той же женщины – "Убиииили-и-и-и!!!…"
"Господи… Попал…"
Щукин скатился в комнату, быстро закрыл за собой дверь…
"Как же так…?"
Руки тряслись, когда он наливал себе.
"Нет. Не может быть! Я же мимо стрелял… мимо…"
"Господи… Помилуй… Не хотел я, ты знаешь – не хотел!!!"
Кинулся на кровать – "…нет, нет, нет!!!", бился о спинку лбом, до крови…
Потом вырубился, разметавшись одетым на одеяле.
…И снился Щукину сон, будто стоит он в тихом дворе, окруженном высоким белым забором. Тут и там в зеленях торчали то обрывки белых мраморных колонн, то обломки статуй. На многочисленных скамьях сидели задумчивые люди в длинных белых одеждах.
Так вот где все они!
Совсем рядом один из сидящих тихо плакал – было видно мокрые впалые щеки, щетину, в руке дрожала закрытая книга.
На вид ему было лет тридцать пять, но бледная кожа и мешочные подглазья сделали его стариком. Подполковник, некстати оказавшийся рядом, участливо спросил, что случилось.
Мужчина поднял грозовые глаза:
– "Варяг" потонул… Они погибли все. Вы хоть представляете?
Щукин вспомнил, что это было еще в начале века, но вида не подал:
– У вас на нем были родственники?
– Нет, – мужчина вздохнул и свесился головою еще печальнее. – Просто жалко. А вам – нет?
Затем неожиданно схватился за голову худыми руками и стал раскачиваться, приговаривая: "Они меня мучают… мучают…"
– Кто – они? – занервничал Щукин.
