– Нам хорошо друг с другом, правда? – спросил он. – Значит, надо жениться. Логика простая.
– Но мы же с тобой никогда не мечтали друг о друге, – вздохнула Соня, – не сходили с ума.
Ян покрепче притянул ее к себе, поцеловал и, конечно, не уследил. Турка превратилась в маленький вулкан, с шипением извергла из себя коричневую лаву и залила конфорку.
– Уйди, я все уберу, – захлопотала Соня.
– Давай подождем, пока остынет.
– Ничего, я знаю, как не обжечься. Сядь, посиди.
– Вообще-то у меня на ближайшие пятнадцать минут были другие немножко планы.
Соня, уже схватившая рукавичку и примерявшаяся, как взяться за горячую решетку, чтобы не обжечься, внезапно остановилась:
– А и правда… Никто же меня здесь не обругает.
– Никто, Соня. Пойдем.
Потом они лежали и смотрели на луну. Она тяжело висела в небе, озаряя комнату тихим мертвенным светом. Ян обнимал Соню, невольно пересчитывая ребра, сильно проступавшие под кожей.
– Ты похудела, что ли?
Она пожала плечами.
– Так волнуешься?
– Теперь уже не так. Наверное, ты прав, действительно неважно, кто о ком мечтал, если люди стараются жить дружно. Может, бог даст, мы с тобой и будем как старосветские помещики.
– Конечно. Я тебя люблю, Соня.
– И я тебя. Как умею. Я ведь говорила тебе, что я очень холодный человек?
– Не один раз.
Соня засмеялась:
– Правда, Ян. В сущности, я женский вариант Константина Петровича.
– Ну и отлично. Я с ним жил и прекрасно себя чувствовал.
– Это потому, что ты добрый и теплый. Как солнце. А мы с Костей как луна. Сияем только отраженным светом.
Почему-то эта избитая метафора не показалась Яну пошлой и неуместной, и он развил тему:
– Луна тоже важна. Даже очень. Солнце светит всем подряд, а луна – тем, кто вынужден идти в темноте.
– Глубоко…
Ян улыбнулся:
– Кое-что могем! Не забывай еще про всякие там приливы и отливы. В общем, Соня, прорвемся как-нибудь.
– Думаешь?
– Конечно. Знаешь, у Константина Петровича есть теория, что если бог дает человеку какой-то дар, то все остальное отнимает. Точнее, не все подряд, а то, что мешает полной реализации этого дара. У тебя дар явно есть.
– Спасибо.
– Не хочу хвастаться, но осмелюсь осторожно предположить, что у меня тоже. Если мы поможем друг другу проявить свой дар и, как ни высокопарно это звучит, принести максимальную пользу людям, то мы будем очень счастливы вместе.
Соня молча поцеловала его, а Ян опять погрузился в мечты о будущем, такие яркие, что они просто не могли не сбыться. Далеко не факт, что после аспирантуры его оставят в академии, даже если будущий тесть начнет давить на все кнопки как безумный. Могут отправить в любую глухомань, где опытному хирургу просто обрадуются, а рентгенолог, владеющий всеми передовыми методами лучевой диагностики, вообще будет воспринят как манна небесная.
Станут они трудиться плечом к плечу, а там, глядишь, может, судьба и наградит здоровыми детками за их старания. Но надо быть реалистом и не надеяться на чудо…
– Ой, а кофе-то, – спохватилась Соня и вскочила.
– Лежи, потом, – пробормотал Ян.
– Потом присохнет, не отмоешь.
– Да и фиг с ним.
– Нет, не фиг.
Соня убежала. Ян хотел подремать, но в пустой постели быстро стало скучно, и он, натянув треники, проследовал в кухню, где Соня драила плиту со зверским выражением лица.
– Да оставь. Не такая уж она была и чистая.
– Для себя стараюсь в перспективе. Ты-то сам не передумаешь в последний момент?
Ян покачал головой:
– Нет, конечно.
– А то меня, признаться честно, всю жизнь преследовал страх быть брошенной у алтаря.
– Не волнуйся об этом.
Закончив тереть плиту, Соня принялась аккуратно собирать грязь губкой.
– Я не передумаю, – повторил Ян, – только где мы с тобой будем жить, пока еще большой вопрос.
Соня с недоумением посмотрела на него:
– Как где? Я думала, дело решенное. Костя сваливает в свое кооперативное гнездо, а мы сюда. Или ты считаешь, что для молодой семьи такие хоромы слишком жирно?
– Не в этом дело. Я бы очень хотел тут остаться, но далеко не факт, что Константин Петрович свалит, а втроем жить ты не хочешь.
Пожав плечами, Соня подставила губку под струю воды:
– Ну почему же? В качестве твоей законной супруги я готова делить с ним жилплощадь, но он свалит, не сомневайся.
– Ты не знаешь…
– Нет, я как раз знаю, – резко перебила она, – он женится, как и собирался.
– Но у него вроде роман…
– Если ты хочешь рассказать мне про этот дурацкий треугольник, то не надо, – усмехнулась Соня, – я в курсе. Вообще редкий случай в геометрии, треугольник, где все углы тупые.
– Почему это все?
Последний раз проведя губкой по плите, Соня посмотрела на нее, как художник на только что законченную картину, подумала немного и протерла ее до блеска кусочком туалетной бумаги. Ян тем временем соображал, радоваться ему за Константина Петровича или огорчаться.
– Прямо женится-женится?
– Прямее не бывает.
– На Оле? – на всякий случай уточнил Ян.
Соня фыркнула:
– На ком же еще? Не на медсестре же этой.
– Нормальная девчонка, между прочим.
– Не спорю. Но, согласись, глупо с ее стороны ждать, что такой рафинированный аристократ в сто пятом поколении сделает предложение простой медсестре.
– Всякое бывает.
