– Да, в сказках.
– Но Надя очень хорошая девушка, – упрямо повторил Ян.
– Да я разве говорю, что плохая? Сама ситуация просто идиотская, и ведут они себя как придурки. Оля выходит замуж за парня, которому на нее плевать, парень женится на хороших манерах и отце невесты, но при этом заводит интрижку с медсестрой не где-нибудь, а в той самой больнице, где трудится его будущая супруга, а медсестра, вопреки всем божеским и человеческим законам, воображает, что у нее не интрижка, а великая любовь. Конечно, столь неустойчивая конструкция долго не простоит. Разве что медсестра согласится быть вторым номером.
– Надеюсь, что нет.
– Влюбленные женщины на многое способны.
– Зато Костя порядочный человек.
Соня сказала, что ни в чем уже не уверена. Если человек способен крутить любовь под носом собственной невесты, то доверять ему становится опасно.
– Кто знает, что у него в голове? – продолжала она, хмурясь. – Надеюсь, просто страх перед семейной жизнью, как у меня, только я терзаюсь сама с собой, а он с первой попавшейся девушкой. Хорошо, если так, но надо учитывать и вариант, что он специально замутил с этой медсестрой, чтобы Оля оскорбилась и отказалась выходить за него замуж.
Ян пожал плечами и заметил, что, в сущности, это дело Константина Петровича и его дам, а им с Соней важно одно – освободит Костя комнату или нет.
Соня кивнула:
– Ты прав, но я волнуюсь за Олю, ведь начинать семейную жизнь с оскорбления – не самая хорошая идея. Когда ты увлекся другой девушкой, у нас с тобой отношения еще толком даже и не начались, и потом, я видела, что ты влюблен в нее по-настоящему.
– Может, Костя тоже, – поскорее перевел Ян разговор. Стыдиться ему действительно было вроде бы и нечего, но рядом с Соней не хотелось вспоминать о Наташе.
Тщательно вытерев руки кухонным полотенцем, Соня ушла в комнату одеваться.
– Во-первых, он сам сто раз говорил, что не способен на глубокие чувства, – говорила она в открытую дверь, – а ложь ему глубоко противна, так что придется поверить. Ну а потом, ты эту Надю сам-то видел? Я понимаю, была бы красавица типа Орнеллы Мутти с ногами от ушей, чтобы все мужики в обморок падали при ее виде, тогда да, еще могу поверить, но тут-то что? Просто унитаз – лицо хозяйки!
Ян поморщился. Он знал, что женщины ревниво относятся к внешности других женщин, но думал, что Соня выше этого.
– Зачем ты так? Надя очень симпатичная, – сказал он, подозревая, что лучше бы промолчать.
– Да я ничего и не говорю, – Соня вышла в коридор уже в джинсах и водолазке.
Пока она надевала туфли, Ян стремительно нырнул в брюки со свитером и как раз успел подать ей куртку.
– Ничего не говорю, – повторила Соня, – довольно милая простая мордашка, не обезображенная интеллектом. Мечта передовика производства, но для Кости абсолютно не вариант.
– Раньше не замечал за тобой снобизма, – буркнул Ян.
Они вышли на улицу, в мокрую осеннюю ночь.
– Не ездил бы ты провожать, – Соня поправила ему воротник наспех накинутой куртки, – на метро точно не успеешь.
Ян пожал плечами:
– Оставайся тогда ты, если так обо мне волнуешься, а я не откажусь от своего рыцарского удела.
– Нет, поеду. Не хочу завтра участвовать в грандиозном шоу «изгнание падшей женщины». А ты иди домой.
Предложение показалось Яну очень соблазнительным. Через минуту оказаться в теплой кровати гораздо приятнее, чем, доехав с Соней до ее дома, полтора часа брести домой по пустым темным улицам, дыша туманом. Он уже качнулся поцеловать ее на прощание, но вдруг сердце сжалось от мысли, что, если Соня поедет одна, с ней случится что-то плохое.
Ян решительно сел на пассажирское сиденье. Соня завела машину и поправила зеркало заднего вида.
– Я не сноб, Ян, – сказала она, аккуратно выруливая на дорогу, – но стараюсь быть реалисткой. Ты ведь тоже женишься на мне, а не на работнице со швейной фабрики.
– Тогда что ж ты за меня выходишь, с такими-то взглядами? – хмыкнул он, закуривая. – Я, кажется, говорил тебе, что не являюсь потомком древнего царского рода.
Соня засмеялась:
– Помню, дорогой.
– Ну а что ж ты тогда на Надю бочку катишь?
Темная улица была пуста, дома терялись в темноте и тумане, только красная искорка светофора освещала путь.
Остановившись на перекрестке, Соня серьезно посмотрела на Колдунова:
– Пойми меня правильно, Ян, – негромко сказала она, – мне все равно, кто в какой семье родился. Везде есть хорошие, порядочные и культурные люди, в любой среде, и подонки тоже везде встречаются. С иным рабочим интереснее общаться, чем, например, с твоим любимцем Тарасюком…
– С любым рабочим, – оживился Ян, – да вообще с любым человеком.
