— А это Вы у него спросите! — снова прыснула я, вспомнив какие индейские пляски устраивал вокруг меня мой ангел, когда я замолкала.
В тот вечер он задержался дольше обычного, и меня терзало искушение снова принять обет молчания. Не удержалась — рассказала ему о признании Тени и его раскаянии. Подчеркнув, что некоторые не считают зазорным извиниться, если даже случайно понервничать заставили.
— Да? — рассеянно отозвался мой ангел. — Это хорошо, что он умеет свои ошибки признавать. Слушай, — добавил он живее, — вы с завтрашнего дня к практическим навыкам приступаете, так ты в невидимость сразу не переходи, ладно?
Вот это его полное отсутствие интереса к моим словам очень помогло мне на следующий день изобразить трудности в овладении невидимостью. Я представила себе, как удираю от него, когда он пытается меня обнять, и надо признать, побегал он за мной долго и не раз, прежде чем я начала стабильно переходить в невидимость.
Впрочем, другим студентам это умение давалось с еще большим трудом. Не знаю, что они себе представляли, но большинство исчезало на какие-то секунды и не всегда целиком. Я ощущала их как короткие вспышки солнечного тепла, постоянно перекрываемого быстро бегущими облаками.
Первым после меня в уверенную невидимость перешел Тень, и меня словно софитом с его стороны подсветили. Слава Богу, нас, передовиков, тут же отправили на физическую подготовку в другую часть павильона.
И вот тут-то и начались мои неприятности. Физкультуру я и на земле не любила, и в спортзал никогда не ходила, даже простыми пробежками не занималась — а здесь от меня начали требовать совершенно немыслимые подвиги. И Тень начал уверенно опережать меня — сказались, видно, его усилия на восстановлению физической формы.
Мой ангел расстраивался по этому поводу намного больше меня. Я себя успокаивала тем, что на земле совершенно не обязательно одних непосед хранить и исключительно в невидимости. Но мой ангел только мрачнел, стоило мне об этом заикнуться. И, в конце концов, заявил мне, что мне абсолютно необходимы дополнительные тренировки. Под его руководством, естественно.
— А как насчет отсутствия предпочтений? — подначила я его.
Он только глянул на меня и рявкнул: «Пошли!».
Я попыталась было возмутиться, что его инструктором никто не назначал, но он инвертировался, и мое возмущение мгновенно испарилось, как роса в пустыне. Я инвертироваться не успела — он ухватил меня за руку и потащил к выходу из комнаты, бросив через плечо: «Двигайся естественно!».
Надеюсь, я естественно переставляла ноги до самого леса. Там он материализовался, отпустил мою руку — и я от всей души ткнула его кулаком в бок. Вернее, попыталась — он уклонился. Я пнула его ногой — он отскочил. Я потянулась, чтобы ему в волосы вцепиться — он нырнул мне под руку и тут же оказался позади меня.
— Вот примерно так нужно действовать, — послышалось у меня из-за спины.
Где-то через час я была твердо уверена, что он мне врал — тогда, на земле — что ада не существует. Очень даже существует — и, как и положено противоположностям, в полном единении с раем. Чтобы понять, что я ощущала, представьте себе золотой пляж где-нибудь на Гавайях, на котором вас заставили копать канаву, причем на время и подгоняя, при малейшем замедлении темпа, болезненными тычками.
Меня мой ангел заставил дергаться и метаться, называя это бросками, группировкой и удерживанием равновесия. Мое тело категорически отказывалось выполнять все его требования одновременно. В броске нижняя его часть отставала от верхней, группировалось оно лучше всего вокруг поддерживающей руки моего ангела, а равновесие держало — надежно распластавшись на земле.
Наконец, послав меня в очередной кульбит, он едва успел подхватить меня перед тем, как моя голова врезалась в дерево. И, судя по его бледному, как полотно, лицу, под довольно неприятным углом.
— Что ты делаешь? — выдохнул он, едва шевеля помертвевшими губами.
Я просто стояла и дышала. И вдруг замерла. Мне уже давно было жарко, но со всеми этими потугами на акробатику я даже не задумывалась об источнике этого ощущения. Сейчас же краем глаза я уловила движение шагах в десяти слева от себя.
Покосившись в те сторону, я увидела очертания идущей рябью фигуры. Которая делала тот самый кульбит. Весьма успешно.
— Не поворачивай голову, — едва слышно сказала я моему ангелу. — Слева от меня. В невидимости. Кувыркается.
Мой ангел словно окаменел.
— На сегодня хватит, — громко произнес он через пару мгновений. — Давай, домой провожу.
Он довел меня до входа в мой дворик, попросил не выходить из комнаты и пошел назад, открыто инвертировавшись через какой-нибудь десяток шагов. Я быстро ретировалась, отметив про себя, что никаких подобных миражу фигур в обозримом пространстве не наблюдалось.
Вернулся мой ангел через добрых полчаса.
— Все еще упражняется, — сообщил он мне с порога, хмурясь. — Надо бы маску со шпиона сорвать. Давай-ка мысленный контакт устанавливать.
— Так ты же говорил, что мысленная связь прослушивается! — удивилась я.
