Его вызов был настолько неожиданным, и настолько неожиданно было то, что он оказался неожиданным, что я ответила.
- Татьяна, я тебя очень прошу, не ходи туда завтра! - скороговоркой выпалил он.
И вот это была последняя капля. Он заговорил со мной только потому, что другим не удалось? В полной уверенности, что ему-то я обязательно отвечу? Раньше незачем было хоть парой слов со мной перекинуться?
- Это все, что ты хотел мне сказать? - сдержанно спросила я.
- Нет, но это сейчас главное, - так же быстро произнес он. - Я не хочу, чтобы ты туда шла.
- Почему? - коротко поинтересовалась я.
- Я не знаю, как ты их выдержишь, - не стал он ходить вокруг да около.
- Да уж как-нибудь постараюсь, - усмехнулась я.
- Татьяна, не надо! - ловко ввернул он почти умоляющую нотку. - Скажи завтра, что ты уже приняла решение - к Стасу, он тебя сразу на землю переправит.
Недавние колючки буквально взорвались бешеным ростом у меня в голове.
- Ты хочешь, чтобы я отсюда ушла? - медленно спросила я.
- Ну, конечно! - воскликнул он, ни на секунду не задумавшись. - Пока ты здесь, я не смогу выбраться.
Шипы на колючках затвердели и заострились.
- Не сможешь или не захочешь? - уточнила я.
- Татьяна, что ты несешь? - нетерпеливо бросил он. - Если бы не твое упрямство, вы бы с Игорем уже давно в безопасности были, и я бы здесь не сидел в полной неопределенности.
Колючки разрослись так густо, что на них прочно зацепились его слова о нас с Игорем - отдельно от него.
- Я поняла, - с трудом принялась я складывать слова во фразу: - Ты сможешь освободиться, только когда я уйду?
- Да, - с явным облегчением произнес он. - Сейчас у меня никакого пространства для маневра нет…
- Я поняла, - повторила я, чтобы больше не слушать. - Хорошо, я дам тебе это пространство.
- Татьяна? - В голосе у него послышалась легкая озадаченность. - Ты чего?
- Неопределенность - это плохо, - согласилась я с ним. - И упрямство тоже. Нужно было раньше мне объяснить - я не думала, что мешаю тебе.
Он опять словно из пулемета застрочил, но я медленно и спокойно отключилась. От всего.
Когда-то давно мой ангел рассказывал мне, что в то время, когда он еще в невидимости рядом со мной находился, больше всего его пугало, когда я в свою раковину заползала, как он выражался. Ему казалось, что я тогда отгораживалась от мира, чтобы не видеть его, и уходила в свой собственный, в котором он не мог до меня достучаться.
Ничего он не понимал, этот всезнающий обитатель небесных вершин! Раковина моя была прозрачной и вовсе не мешала мне предаваться любимому занятию - наблюдать за этим миром. Но со стороны, не толкаясь в нем локтями с другими представителями человечества и не получая от них удары со всех сторон. Неуязвимые и бессмертные ангелы, разнеженные своим мирком без борьбы и потребностей, в котором во главу угла поставлены уравновешенность и рациональность! Что могут знать они о неистребимом стремлении людей к безрассудному рывку в неведомое, в открытый космос, от убийственного воздействия которого только скафандр и защищает?
Земные привычки оказались не менее живучи, чем память - я нырнула в свой скафандр мгновенно и без малейшего усилия. И то, что он меня и от моего ангела отсек, показалось мне лишь еще одним его преимуществом.
Главное - что я оказалась вне пределов досягаемости наблюдателей.
Из их курса я почти ничего не запомнила.
Да, подниматься к ним было действительно бесконечно долго, и спускаться тоже - но это сокращало наше с Тенью пребывание у них. В первый раз по дороге на той лестнице я пару раз протянула руку к периодически проявляющимся в поле моего зрения дверям наружу - пока не вспомнила, что это уже больше не имеет значения.
Да, у наблюдателей нам предоставили инструктора как раз из тех, которые были глубоко убеждены в абсолютной бесперспективности ангельских потомков - но все его высказывания казались мне набором слов из далекого далека, исправно переносимыми передатчиками прямо в наушники моего скафандра. Точно так же исправно я их все конспектировала - для последующей расшифровки их значения.
Да, все переговоры с этим инструктором вел Тень - меня периодически коробило то явно нездоровое любопытство, с которым он выпытывал у инструктора все возможное обоснования просто убийственных выводов в отношении себе подобных.
Игорь к последним почему-то перестал в моем сознании относиться - как будто, отказавшись от него, мой ангел и сомнительного статуса его лишил. Я злорадно представляла себе соглядатая моего сына, если Макс сумеет этот факт законодательно обосновать.
Любопытство Тени иссякало, как только мы покидали этаж наблюдателей. В первый день по дороге из центрального офиса он пару раз спросил, все ли у меня в порядке и все ли я застенографировала, а потом всю дорогу на занятия и с них просто молча шел рядом, погрузившись в свои мрачные и, судя по лицу, отнюдь не мирные размышления.