И я сам его попросил глаз с нее не спускать…
Святые отцы-архангелы, улавливаете ход моих мыслей? Это же типичная тактика темных: отвратить объект своего интереса от всего его окружения, лишить его защиты и поддержки и подчинить беспомощную жертву своей полной власти. Ведь с Галей именно так и было, когда она ко всем нам спиной повернулась и ничего, кроме своего искусителя, на знать, ни видеть не хотела.
Но если Галю мы тогда отстояли, то Татьяны им и подавно не видать. Пока я жив - а я вечен. И обязательства на себя просто так не беру.
Так что попрошу вашего внимания, святые отцы-архангелы еще ненадолго - до развязки рукой подать. Уж простите - трагик из меня никак не получается, завершу я вашу пьесу срыванием масок.
Прямо руки зачесались. Задрожав от нетерпения, я рывком вызвал в памяти картину леса у ручья. Не рассчитал. От длительного безделья сил слишком много накопилось - картинка перед глазами тоже задрожала и начала двоиться. Я бы даже сказал, вращаться - словно меня то по одну, то по другую сторону от поваленного дерева забрасывало.
- Да отключись ты! - раздался у меня в голове протяжный стон.
От неожиданности я отпрянул. Почему-то не в ту сторону. Судя по ракурсу, меня занесло на камни у ручья. Позади ствола.
- Не остановишь лет движенье, - перешел отчаянный стон в пафосное завывание, - и притяжение близких душ.
Да неужели? Ты смотри, как запел! Может, учуял близость провала? Знаю я их темную привычку в чужих мыслях шарить.
- С какой это стати я отключаться должен? - спросил я, чтобы со своими собраться.
- При встрече мысленных вызовов, - заговорил он своим обычным тоном - снисходительным, - более мощный интеллект неминуемо подавляет более слабый. Мне не хотелось задеть твое самолюбие.
Точно. Учуял. Цену себе набивает. Похоже, этот великий интеллект действительно может на расстоянии за чужими мыслями шпионить. И не исключено, что его вот так - ни с того, ни с сего - ко мне потянуло, чтобы обсудить условия почетной капитуляции.
- Чего ты хотел? - дал я ему шанс добровольно во всем сознаться.
- Как хозяин переговоров, - промурлыкал он, - я предоставляю право первого слова гостю.
Однако. Высокий интеллект решил сразу начать с высоких ставок. Вынудить меня прямо в лицо ему обвинение бросить. И потребовать, небось, доказательств. И выяснить заодно, что мне известно. И найти, тем временем, самые естественные объяснения. И превратить, таким образом, свою капитуляцию в торжество справедливости над бездоказательной клеветой. Известная тактика - я сам не раз так поступал.
- Да я, собственно, хотел узнать, как Татьяна, - не дал я ему шанса бить меня моим же оружием. - Стас говорит, что она держит себя в руках, но я удостовериться хотел.
- Как она это делает? - быстро спросил он совершенно другим тоном.
- Что делает? - подобрался я в ожидании первых признаний хвастливого интеллекта.
- Она не держит себя в руках, - объяснил он, - она полностью себя заблокировала. Разум щитом прикрыть несложно - это тоже мыслительный процесс. А вот как она эмоции отключила?
Понятно. Значит, он на ее чувствительной струнке играл, а теперь та вибрировать в ответ перестала. В принципе, совершенно естественно - Татьяна всегда не головой, а сердцем думала. И пронырливый интеллект, видимо, решил, что этим инструментом он уже овладел в совершенстве.
- Какое тебе дело до ее эмоций? - дал я себе шанс убедиться в обратном. - С чего ты взял, что она их заблокировала? Она с тобой общается, что ли?
- Общается, - лишил он меня этого шанса. - Но при этом не общается, - швырнул он его мне назад.
- В смысле? - крепко ухватился я за него.
- Она всегда представлялась мне светилом, - заговорил он, явно подбирая слова, - в котором материя находится в постоянном движении. Волнами прокатывается по поверхности, под которой происходят совершенно невероятные процессы, и лишь изредка совершенно фантастические идеи протуберанцами выбрасывает.
Гад. Это же надо такой комплимент завернуть - тут никакое светило не устоит. Нужно будет запомнить.
- Я уже давно хочу понять, как их выбрасывает, - продолжил темный гений, - из чего они формируются, что их выталкивает. Только слепит светило, когда в него вглядываешься. В этом смысле, - усмехнулся он, - ее мысленный блок фильтром мне служит, сводя сияние к приемлемой яркости.
Понесло. Святые отцы-архангелы, настоятельно прошу вас стать свидетелями признания из первых уст в нарушении неприкосновенности личной мысленной защиты.
- А теперь, представь себе, - предусмотрительно снизил голос обвиняемый, - светило замерзло. Покрылось непроницаемой оболочкой, сохранившей вздымающиеся волны и зачатки протуберанцев, но в полной неподвижности. Можно подойти, но уже ничего не видно - даже взгляд скользит по поверхности, как по льду.
Молодец. Татьяна. От всех забаррикадировалась.
И я тоже. Не зря ей про подводную лодку рассказывал. Она мой образ усовершенствовала, иллюминаторы устранила, чтобы всякие любопытные интеллекты свой длинный нос туда не совали.