И Игорь - точно наш сын. Теперь уже никаких сомнений. Ангельскому родителю мысленный процесс потомка всегда в истинном свете открывается. У Игоря он напоминает могучий водный поток: от меня он взял мою любимую стихию, от Татьяны - вечное движение. С завихрениями, всплесками и периодическими гейзерами.
- Вот я и спрашиваю: как она это делает? - оторвал меня от знакомой картины голос темного гения. - Эмоциональный щит никогда долго не держится, и закрепить его невозможно. В материальном мире такое открытие можно сравнить только с полным растворением в пространстве - вместо простой невидимости. Ты представляешь себе его значение?
- Это - умение Татьяны, - решительно отверг я призывы к моей ангельской сознательности. - Захочет - расскажет.
- Да я спрашивал! - бросил он с досадой. - По-моему, она даже не поняла, о чем я говорю.
- Значит, не хочет, - с огромным удовольствием ввернул я.
- Нет, значит, нужно ее разблокировать, - поправил он меня, - чтобы она услышала и поняла.
Тревога. С этого заносчивого интеллекта станется придумать, как Татьянину подводную лодку разгерметизировать. У наблюдателей. Ее же там утопит - сигнал «SOS» не успеет послать!
- Послушай меня, и внимательно, - бросил я все силы, как и положено хранителю … ну ладно, бывшему, на спасение своего … ну ладно, бывшего человека. - Это - давнее Татьянино умение. Я с ним уже сталкивался. Тормошить ее сейчас не только бесполезно, но и небезопасно. Как медведя в спячке.
- Какого медведя? - недоуменно перебил меня он.
- А такого, который зимой спит, - вспомнил я о том, что он понятия о земле не имеет. - Разбудишь - мало не покажется. Выход один - ждать, пока она сама проснется.
- Долго? - капризно протянул темный гений.
- Терпеливо, - наподдал я ему напоследок. - А то взорвется светило - изучать будет нечего.
Святые отцы-архангелы, смиренно прошу прощения за впустую потерянное вами время. Со срывом масок небольшая заминка образовалась. Может, этот темный интеллект и врет, но, похоже, загонять Татьяну в кататонию было совершенно не в его интересах.
Одним словом, придется всем нам терпеливо ждать до тех пор, пока она из нее сама выйдет и сама же расскажет, кто ее постоянно с пути истинного, более опытными собратьями проложенного, сбивал. Согласитесь, свидетельства жертвы являются наиболее весомыми в опознании преступника.
Также хотел бы привлечь ваше внимание к возможности ускорения обнародования этих свидетельств. Я не стал только что упоминать о ней исключительно из желания сохранить эту информацию только для представителей светлой части нашего сообщества.
Разумеется, я знаю, как вывести Татьяну из себя. Замечу без ложной скромности, что за многолетнее пребывание рядом с ней на земле был найден не один способ сделать это и каждый из них доведен до совершенства.
Однако, все они требуют моего личного участия в процессе. Поэтому в интересах скорейшего раскрытия заговора против самого нашего сообщества, представляется целесообразным временно прекратить создание мне препятствий к освобождению.
Нет, я ни в коем случаю не ожидаю, что вы тут же пойдете на попятный и обрушите мне эту стену. Ее я сам проковыряю - зря, что ли, столько времени на нее убил! Но все же крайне не хотелось бы обнаружить за ней еще одну.
Я полностью опустошил сознание и замер на шезлонге. Есть надежда, что отцов-архангелов моя пламенная речь уморила не меньше, чем меня самого. Или что я им, по крайней мере, надоел. Лишь бы отвязались от меня. Хоть ненадолго. Пока я додумаю, как вытрясти Татьяну из ее раковины.
С отцами-архангелами я в детали вдаваться не стал из осторожности. Кто их знает, вдруг им захочется посмотреть, что я буду делать, если они без меня справятся.
Ладно, покривил я душой - знал ведь, что вернуть Татьяну назад к жизни может только ее любопытство.
Но и не соврал все же - разбудить ее любопытство никто лучше меня не умеет.
И рассчитал все правильно - наблюдателей ей лучше в укрытии пережить, а я пока освобожусь и вернусь к ней, как всегда, легкой походкой и с гордо поднятой головой. Она точно захочет узнать, как мне это снова удалось.
А не захочет - я с ней поругаюсь. А потом сразу начну мириться. Наших с ней примирений не то, что ее раковина - моя система ангельской защиты никогда не выдерживала.
Будущее, причем самое ближайшее, заиграло всеми цветами радуги. Эта радуга переливалась у меня перед глазами в конце каждого дня, когда я в изнеможении на шезлонг откидывался. После многочасового сверления стены взглядом, к которому я вернулся с таким энтузиазмом, что через пару дней в образовавшееся отверстие уже вся рука пролазила. До плеча. Потом голова мешала.
В конце каждого дня со мной связывался Стас, но ничего нового не сообщал. Татьяна оставалась все той же Снежной Королевой, а ее любопытство благополучно почивало где-то в самой глубине ее холодной сдержанности.
Для верности я и сам ее вызвал - она вообще не ответила. Вот я же говорил, что мое личное присутствие необходимо! Она и в инвертации меня космическим холодом обдавала, пока я к ней не прикасался.