- Так, - лихорадочно забормотал Стас, как только темный гений удалился, - я через него всех своих орлов пропущу, а то расслабились в последнее время.
- Тогда сам с ним перемычку устанавливай, - решительно заявил ему я. - У нас с Татьяной еще несколько дней осталось, а потом нам не до всяких кувырканий будет.
- Но еще хоть раз же встретиться придется, - резонно возразил мне Стас.
- Встречу с ним организую, - пообещал я. - Но без меня. У меня у администраторов дела есть.
- У администраторов? - удивленно вскинул брови Стас.
- Мне нужно … воспоминания у них разбросать, - осенило меня.
- В павильоне? - Брови у Стаса полезли на затылок.
- Их там немерено, - принялся привычно импровизировать я. - Пусть тоже ознакомятся. С Мариной же договаривались - чем больше, тем лучше.
Марина в голову мне пришла совсем некстати. Вокруг меня и так уже развелось слишком много талантов и гениев, с завидным упорством роняющих мое самоуважение. И слишком уж хорошо она в эту компанию вписывалась.
Мысли эти не оставляли меня до самого вечера. Самоуважение громко и недвусмысленно требовало восстановления в своих законных правах. И тогда случайная - лишь бы от Стаса отвязаться - импровизация заиграла совсем другими красками.
Может, я и не дотягиваю до заоблачных вершин философской мысли и боевых искусств, но посмотрел бы я, кто сможет со мной сравниться в умении принимать нестандартные решения.
Администраторы до сих пор забыть не могут мои эксцентричные просьбы? Так пусть, действительно, почитают, чем они были вызваны.
Мне по каким-то соображениям предоставили доступ ко всем подразделениям как в административном здании, так и за его пределами, даже к самым закрытым? Вот и откроем им глаза на реалии настоящей ангельской жизни.
Начал я, следуя своему еще никогда не подводившему меня порыву, с администраторов, и последняя пара дней у них показалась мне вполне сносной.
Я снова покурсировал в их зале, но уже с определенной целью. Меня интересовали крайне редкие их экземпляры - полностью погруженные в работу, но еще не полностью закованные в броню сухости и чопорности. Чтобы не заметили, как я им наши воспоминания подсуну, но поддались любопытству, когда, в конце концов, обнаружат их.
Таковых обнаружилось всего двое, но я и такому улову был рад. В последний день курса я изобразил из себя неуклюжего увальня, случайно сбросившего с их столов наваленные там документы. Рассыпаясь в извинениях, я подобрал их с пола и водрузил на место - вместе с экземплярами нашей истории. Даже если переполох поднимется, когда их найдут - меня уже здесь не будет.
Отчет по этому курсу я написал на одном дыхании. Ничего выдумывать не пришлось - оглашенные результаты дали мне полное право подчеркнуть успехи чуть ли не всей группы поголовно.
Сдавать его я тоже отправился в приподнятом настроении. Во-первых, это была моя последняя миссия в уже прилично напрягающем меня многоликом статусе. В следующий раз я вернусь в это здание полноправным хранителем и никем больше. Во-вторых, я намеревался поставить в тот день жирную точку … нет, восклицательный знак … нет, жирный восклицательный знак в своем договоре с Мариной.
Я недолго размышлял, где посеять последние семена истины - у меня оставалось три экземпляра наших воспоминаний.
Для начала, грех было не воспользоваться последним визитом к аналитикам - пусть хоть раз получат для изучения живые данные непосредственно с места событий, а не сухие сводные отчеты из подразделений.
Затем, в заманчивой близости к ним располагаются наблюдатели - этим точно не помешает с последствиями фанатизма отдельных своих сотрудников ознакомиться, чтобы гнать последних в шею.
В качестве третьей целевой группы своих читателей я выбрал внештатников. И мое обещание Марине было здесь не причем. Я не тешил себя иллюзиями, что у этих сатрапов совесть проснется после взгляда на себя со стороны. Нет, я всего лишь хотел, чтобы они узнали, что все их попытки прижать меня к ногтю на земле закончились полным и безоговорочным провалом.
И не только на земле, усмехнулся я, вспомнив, как они пытались перекрыть мне путь к Татьяне. И заблокировать доступ к Стасу. И лишить меня свободы мысленной связи. И соорудить всевозможные препятствия при входе и выходе из нашего здания. Жаль, что у них извилин не хватит провести параллели между оставленным мной текстом и последними событиями.
Уже несколько раз поставив их на место на блокпосту, я подошел к нему уверенным шагом. Старший караула небрежно отмахнулся, когда я принялся доставать из кармана джинсов пропуск, другой рукой прижимая к боку наши воспоминания.
Ну вот, насмешливо подумал я, упустили свой последний шанс поймать меня на явном прегрешении.
И отцы-архангелы чутко уловили мою бесшабашную мысль.
- А это что? - спросил старший внештатник, ткнув пальцем в бумаги у меня подмышкой.
- Администраторы просили в их архив занести, - небрежно бросил я.
- Нас не предупреждали, - нахмурился он.
- Здесь старые заявки и отчеты, - надменно вскинул я брови. - О чем предупреждать?
