Добравшись, наконец, до дома ее приятеля, я выскочил из машины, резко велел ему подождать, пока я принесу ему рюкзак, и выпустил Гения, который тут же издал удовлетворенное «Угу». Вернувшись к юному мыслителю, молчавшему всю дорогу, я протянул ему рюкзак и вдруг заметил, что он снова весь ушел в себя. Выдавив из себя нечленораздельное «Спасибо», он повернулся, вскинул рюкзак на плечо и пошел к подъезду. Даже шаги у него были неосознанные, словно он их наощупь делал.
Благодарение Творцу, вспыхнуло у меня в голове, что я получил четкие инструкции остановить его!
- Игорь, - негромко окликнул его я.
Он повернулся и посмотрел на меня тем взглядом, который когда-то казался мне верхом спесивости и равнодушия - из какой-то бесконечной дали внутри себя.
Я быстро подошел к нему … и замер, остановленный резким запахом, ударившим мне в нос. Во всем широчайшем разнообразии знакомых мне запахов, с таким я еще не встречался - только описание в книгах читал. Он почти вкусом на языке ощущался: острый, едкий запах горячей гильзы только что отстрелянного снаряда.
- Да? - донесся до меня неестественно спокойный голос юного мыслителя.
- Игорь, извини, - с трудом переключился я на него. - Как-то сегодня неловко получилось…
- Я понимаю, - так же бесцветно отозвался он. - Ничего страшного, бывает. Я пойду, не стану Вас задерживать.
Источник запаха сместился - с правой от меня стороны за спину Игоря и затем к подъезду, где и скрылся через мгновение.
- Нет, - снова остановил я юного стоика, - это я при Даре не хотел говорить, чтобы не испугать ее, а ты ведь сразу все понял? - Не дождавшись от него ответа, я продолжил: - Я не вспомнил о встрече, меня срочно вызвали.
- Стас? - взметнулись на меня широко раскрытые глаза, и я сразу понял, о ком он подумал.
- Нет, - успокаивающе улыбнулся я. - Один из наших величайших умов, с которым ты, я надеюсь, однажды встретишься.
Глаза у него окончательно ожили и тут же озадаченно захлопали.
- Ну … хорошо, - неуверенно проговорил он.
- Иди домой, - кивнул я ему в сторону подъезда. - Все нормально.
Вернувшись к машине, я сразу же погрузился в пьянящий аромат.
- За мальчиком следят, - провозгласил невидимый Гений вслух. - Именно за ним - я испортил Вам трапезу на лоне природы, чтобы убедиться в этом.
- Он у реки тоже был? - нахмурился я, не находя в памяти и намека на едкую вонь во время нашего недолгого пикника.
- Да, но держался в стороне, возле машин, - разрешил мое недоумение Гений, буркнув себе под нос: - Вот никогда не угадаешь, где минус станется плюсом… - Очевидно, заметив мой удивленный взгляд, он добавил: - Если бы я уже придумал, как снизить интенсивность восприятия инвертации, я бы, наверно, решил, что это - отблеск солнца на стекле.
- Пожалуй, - согласился я. - Запах у него подходящий - металлический.
- Что Вы имеете в виду? - спросила меня пустота справа озадаченным голосом.
Мне пришлось снова описывать свою, усилившуюся после открытия Татьяны, особенность, выслушивать удивленные восклицания и дважды уверять Гения, что ни с чем подобным мое обоняние еще не сталкивалось.
- Возможно, это внешняя охрана, - предположил я. - Их руководитель упоминал о такой возможности и от него тоже неприятный запах исходит - правда, не такой.
- Выясните это, - снова вернулся Гений к повелительному наклонению. - В частном порядке. Главе докладывать будем, когда я у нас справки наведу.
В машине повисло молчание.
- Вы детей успели просканировать? - напомнил я Гению цель его визита на землю.
- Да, - ответил он задумчиво, - похоже, они все разные.
- В каком смысле разные? - настаивал я.
- К примеру, стремления к подавлению в ваших нет, - решил он, видимо, успокоить меня. - Они однозначно настроены на свое признание, но и на мирное сосуществование. Возможно, упомянутая Вами теория мальчика имеет под собой основу. Я с интересом почитал бы его работу о самодостаточности - передайте мне копию, пожалуйста, когда он закончит.
- А моя дочь? - сдержанно поинтересовался я.
- Мир, где царит несправедливость, не уживется с красотой, - вдавила меня в сидение очередная шарада. - Не надо озвучивать то, что Вы подумали - я объясню. Для Вашей дочери главное - гармония. Она стремится создать ее всегда, везде и любыми средствами. А вот неудача в этом для нее - это трагедия. Она только выглядит абсолютно уверенной в себе… - В пустоте возле меня раздался короткий смешок. - Защитная мимикрия - вещь всегда полезная. В глубине души Ваша дочь ранима как любая красота. Именно поэтому ей жизненно нужен этот мальчик - он устойчив, как скала, на которую она всегда может опереться.
- А ему что от нее нужно? - натянуто спросил я, вновь уязвленный занятым центральным местом в жизни своей дочери.
- Наверно, то же, что и Вам, - милостиво добил меня Гений, поставив на одну доску с юнцом. - Зачем Атланту небо?
Я категорически отказался от дальнейшей игры в загадки. В машине снова воцарилась тишина.
- Я не хочу показаться Вам невежливым, - через несколько долгих минут опять не выдержал я, - но теперь, когда Ваша миссия здесь выполнена, может, Вам пора возвращаться?
