Ангел тьмы полностью

Мистер Вестон – как мы узнали, его звали Иосия, – подошел к мистеру Пиктону и бросил обеспокоенный взгляд на нас с Сайрусом, отчего мы двое слегка попятились.

– Мне показалось, что было понятно – только один посетитель, мистер Пиктон, – буркнул он.

– Да, Иосия, – согласился мистер Пиктон. – Вот это доктор Крайцлер. – Мистер Вестон вытер руку и пожал руку доктора. – Но второй джентльмен и мальчик – его коллеги, и он считает, что для точной оценки ситуации может потребоваться их помощь.

Иосия Вестон кивнул с не совсем довольным видом, но при этом и не враждебно. Потом заговорила его жена:

– Я Руфь Вестон, доктор, а это наши дети, Питер и Кейт. А где-то тут поблизости… – продолжила она, притворяясь, что осматривает окрестности за своей юбкой, где пряталась Клара, – есть еще одна юная леди.

Клара пока ни единым движением не выдала себя, и, видя это, Питер улыбнулся и заметил:

– Глянем пока, что можно закончить до темноты, папа. Идем, Кэти, давай мне руку.

И парочка вернулась к нелегкому делу починки проволочной ограды. Они казались и вправду вполне веселыми, из чего я сделал вывод, что за годы, проведенные у Иосии и Руфи Вестонов, обращались с ними действительно неплохо. Когда они ушли, маленькая Клара начала тихонько выглядывать из-за миссис Вестон, пачку бумаги и куклу она прижимала левой рукой, в кулачке которой крепко держала несколько карандашей.

– Ага! – весело, но мягко провозгласил мистер Пиктон. Он увидел Клару, но оглядывался вокруг так, будто не заметил ее. – Где же моя малышка? Страшно подумать, приехал в такую даль, а она исчезла… и след простыл? Ну ладно, что ж – спасибо за все, Руфь, но, похоже, нам придется отправляться обратно в город.

Мистер Пиктон пошел было к коляске, но тут Клара выскочила из своего укрытия и потянула за полы его сюртука теми частями большого и указательного пальца, что не удерживали карандаши. Тогда я впервые смог как следует рассмотреть ее (хотя на самом деле это был второй раз – ведь я видел ее портрет на групповой фотографии, спрятанной в секретере дома № 39 по Бетьюн-стрит): она была невысокой и худенькой, светло-каштановые волосы собраны в большую широкую косу на затылке, глаза того же цвета, что и волосы (хотя, как я с тревогой отметил, чуточку позолотистее), кожа бледная с очень румяными щеками. Как и у большинства детей, видевших в раннем возрасте такое, чего никому видеть не стоит, осторожные движения Клары отражались достойной жалости нервозностью на ее тихом личике.

Обернувшись в притворном удивлении, мистер Пиктон широко улыбнулся:

– Надо же, вот она где! Появляется откуда ни возьмись, представляете, доктор, а трюку своему меня так и не учит! Поди сюда, познакомься с моим другом, Клара. – Все еще сжимая полу мистера Пиктона, девчушка подошла за ним к доктору. – Доктор Крайцлер, это Клара. Клара, доктор Крайцлер работает с многими сотнями детей в Нью-Йорке, городе, в котором, как я уже рассказывал, я когда-то жил. И он приехал из такой дали…

– Из такой дали, – перебил доктор, многозначительно улыбнувшись мистеру Пиктону, что означало: с этого момента настал его черед, – посмотреть твои рисунки. – Он опустился на колени и заглянул ей в лицо. – Ты же очень любишь рисовать, правда, Клара?

Девочка кивнула – но то был не просто кивок, мы все это заметили. То была словно бы просьба: желание, можно сказать, чтобы доктор спрашивал еще. И вот забавная штука – хоть Сайрус и я по-прежнему стояли поодаль, мы поняли этот момент лучше, чем Вестоны или мистер Пиктон: ведь мы видели, как доктор пользовался таким приемом со множеством других детей у себя в Институте. Рисование, живопись, лепка из глины – все это быстрейшие способы начать общаться с мальчиком или девочкой, пережившими нечто такое, о чем они попросту не могли говорить. Потому-то в кабинете доктора в Институте и было столько разных художественных материалов.

– Да, я так и думал, – продолжал Доктор, медленно поднимая палец и указывая на маленький сжатый кулачок Клары. – Ведь у тебя столько карандашей. Но ни одного цветного. – Он принял озабоченный вид, потом лицо его просветлело. – А ты знаешь, что бывают цветные карандаши, Клара?

Светлые карие глаза расширились, и Клара покачала головой, из чего вполне явственно следовало, что хоть она и не знает о существовании подобных штук, ей бы точно хотелось их получить.

– Ну конечно. Всех цветов, какие только можно вообразить, – отвечал Доктор. – Завтра я привезу их из города – ведь тебе и в самом деле нужны цветные карандаши, чтобы рисовать вещи такими, какие они есть на самом деле, правда?

Клара кивнула.

– Мы с моими друзьями тоже иногда рисуем, – сообщил доктор, указывая на нас с Сайрусом. – Хочешь с ними познакомиться?

Последовали новые кивки, и тогда Доктор жестом подозвал нас.

– Это мой друг Стиви, – сказал он, показав на меня.

– Привет, Клара, – улыбнулся я ей. – А твоя подружка тоже рисует? – Я кивнул на куклу, на что Клара покачала головой и стукнула карандашами себе по груди. – О, я понял, рисование – это твоя игра. А она пусть сама ищет себе развлечение.