Когда я добрался до дома, грязь у меня на ноге начала засыхать, но я все еще выглядел вполне по-идиотски – и Эль Ниньо просто закатился смехом. Пока я снимал ботинок и пытался почиститься, он продолжал хохотать – но при появлении доктора и Клары быстренько встал по стойке смирно и принял крайне уважительный вид. Девочке абориген показался странным, но, похоже, не напугал ее – и, окончательно рассмотрев его, она вновь зашептала доктору на ухо. Он улыбнулся, погладил Клару по голове и сказал, что рост Эль Ниньо нормален для его народа.
– Он приехал с другого конца земли, – объяснил доктор. – Там
Клара кивнула, изо всех сил стараясь поверить доктору, Иосия Вестон подошел и обнял ее. Он, разумеется, прекрасно знал, что мы были накануне первого серьезного испытания для Клары – и довольно уверенно пожал руку доктору; однако я, кажется, приметил в его взгляде и толику томительного сомнения в правильности происходящего. Но лишь только доктор принялся усаживаться в свою нанятую двуколку, Клара метнулась и обхватила его ногу, как делали многие дети в Институте – и, думаю, это лучше любых слов убедило мистера Вестона в том, что они действительно пошли по единственной тропе, способной принести ей подлинный мир.
Как только мы выехали на дорожку с фермы Вестонов, я посторонился, уступая доктору дорогу рядом с нами, и быстро описал ему ситуацию в городе – или, по крайней мере, то немногое, что мне было известно. Похоже, слова мистера Пиктона насчет того, что дела доктора у Вестонов «под контролем», означали, что Клара заговорила как раз этим утром, и доктор немедля отправил Питера Вестона в город с новостями, чтобы мистер Пиктон знал: представ перед большим жюри, он может рассчитывать на готовность этого последнего оружия в своем арсенале. Сообщив мне все это, доктор притормозил двуколку, снова занял место позади нашего экипажа и сосредоточился на том, чтобы поспевать за нами: остаток обратной поездки был столь же быстрым и суровым, что и дорога сюда. Когда мы добрались до здания суда, по неоднократным тяжелым вздохам моргана стало окончательно понятно: на сегодня он свое отбегал; так что я велел Эль Ниньо, который уводил обеих лошадей и повозки обратно на извозчичий двор, передать мистеру Вули, чтобы тот задал выдающемуся животному за его труды корма получше и как следует почистил.
Коляска мистера Пиктона снаружи здания суда подсказала нам с доктором, что мисс Говард со своими спутниками опередила нас, и мысль о том, что эти трое, должно быть, сейчас наверху, не дождавшись нашего прибытия, выпытывают у мистера Пиктона, какие же таинственные новости прибыли из Нью-Йорка, заставила нас просто ворваться внутрь и взлететь наверх по мраморным ступеням. Рослый охранник у дверей – тот, кого мистер Пиктон звал Генри, – возмущенно выкрикнул нам, что нельзя вот так носиться сломя голову по зданию, будто оно наша собственность, и что существуют правила, которые должно блюсти, – но мы не обратили на него никакого внимания. Точно так же, едва соблюдя формальности у входа в кабинет мистера Пиктона, мы заскочили внутрь и обнаружили всех в ожидании.
– Ну наконец-то! – объявил мистер Пиктон, обгладывая свою трубку подобно одному из многих нервных типов, коих я время от времени видывал во время визитов доктора в «Павильон безумцев» нью-йоркской больницы Беллвью. – Я уж боялся, что если вы не прибудете вскоре, эти трое попросту нападут на меня и
– Прошу вас, – задыхаясь, произнес доктор, не обращая внимания на любезность мистера Пиктона, – продолжайте…
– Доставили как раз после шести, – сообщил мистер Пиктон, отложив трубку в сторону и нервно устраиваясь в кресле. – И, надеюсь, вместе нам удастся лучше понять ее, чем я смог бы в одиночку. Да просто сейчас прочту вам…
Он с громким шорохом развернул бумагу, прочистил прокуренное горло и начал:
