Ангел тьмы полностью

Мы спустились в то место, которое здешние гиды обычно называют «скульптурной галереей», хотя здесь, как объяснил мне доктор в один из наших первых визитов, большинство фигур – всего лишь гипсовые копии огромных статуй из других галерей и музеев мира. Их выставили в Нью-Йорке специально для тех, кому навряд ли когда посчастливится пересечь океан и увидеть оригиналы. Поэтому большинство их отличалось одинаковой белизной, а то, как они были свалены вместе, больше напоминало склад. Солнечный свет, проникавший в зал сквозь большие прямоугольные окна, отражался от потолка и лепнины, также ослепительно белых, и красного мрамора, коим был вымощен пол. Деревянные панели стен, напротив, были темны, и в сочетании с арками дверей зал производил впечатление какого-то величия. Что же до самих скульптур, они – равно как и прочая ерунда, занимавшая южное крыло, – на меня особого впечатления не производили, и я сомневался, что оригиналы смотрелись бы иначе. Греческие и римские боги, богини, чудовища и короли (или куски оных, неважно); странные твари и пустоглазые вавилоняне; кроме того – обнаженные фигуры, чаши и вазы со всех уголков света… Представить себе не могу, что тут могло увлечь четырнадцатимесячную девочку. Но самым главным, пока я прислушивался к разговору остальных, казалось мне другое: что же все это могло означать для Элспет Хантер?

– Исходя, разумеется, из того, что она положила глаз на сеньору с Аной именно здесь, – говорил мистер Мур, – а не в парке.

– Как, Джон? – съязвила мисс Говард. – Ты вдруг назвал девочку по имени? Это, безусловно, прогресс. Однако, боюсь, предположение твое маловероятно. Если мы придерживаемся той версии, что похитительницу впервые привлекли живость и непоседливость Аны, по всему выходит, что заметили девочку именно здесь, где ей больше всего нравилось.

– Точка зрения Сары вполне обоснованна, Джон, – поддержал ее доктор. – Это место почему-то было ее персональной игровой площадкой. Интересно другое: что привело сюда оклеветанную сестру милосердия? – И он посмотрел по сторонам на эту помесь мавзолея и зверинца. – Что именно тянуло сюда Элспет Хантер?

Вопрос повис в воздухе без ответа и висел так добрых четверть часа, пока все мы не признали, что ответить на него не в состоянии, и не решили перейти к следующей точке, которую, как нам было известно, навещала сестра Хантер: строительной площадке рядом с Пятой авеню, где она предположительно подобрала кусок свинцовой трубы. Выбравшись на воздух и пройдя немного к востоку, я помахал извозчику, сторожившему наш экипаж, давая понять, что мы скоро вернемся. После чего я догнал доктора и мисс Говард, шедших по мощеной дорожке, пока Айзексоны, мистер Мур и Сайрус, развернувшись небольшой цепью, прочесывали замусоренный и заросший травой участок, прилегавший непосредственно к стройке. Которая на тот момент представляла собой просто огромную яму.

– Вы уже видели эскизы нового крыла? – спросила мисс Говард у доктора.

– М-м? – отозвался тот, погруженный в раздумья о другом. – Ах да. Я видел оригинальные эскизы еще до смерти старшего Ханта. И последнюю редакцию сына тоже… весьма эффектно.

– Да, – кивнула мисс Говард. – Моя подруга у них работает. Это действительно будет нечто… множество скульптур…

– Скульптур?

– Они украсят фасад.

– Ах… ну да.

– Я знаю, доктор, прозвучит нелогично, – засмеялась мисс Говард, – но связь между тем, что мы обсуждаем и на что смотрим, действительно есть. Все эти аллегорические статуи на фасаде – четыре основополагающих направления искусства, четыре величайших его эпохи – все они будут женского пола. Не заметили? Только небольшие каменные медальоны будут мужскими – портреты знаменитых художников.

Доктор подступил ближе к ней:

– Я усматриваю здесь смысл, Сара.

Та пожала плечами:

– Боюсь, немного затасканный. Символы – женщины, люди – мужчины. И то же самое – у статуй в том зале. Случайная богиня или какой-нибудь безымянный идеал красоты и женственности, произрастающий из мужской головы, – вот и все женские формы. Фигуры же с именами, изваяния личностей, оставивших след в истории? Одни мужчины. Скажите мне, чему это может научить маленькую девочку, когда та вырастет?

– Ничему путному, боюсь, – смущенно улыбнулся доктор, нежно обнимая ее за локоток. – А совокупный эффект минувших тысячелетий только усугубляет положение. Женщины на пьедесталах… Перемены близятся, Сара, хотя и, как мне представляется, со скоростью ледника. Но они придут. Не век вам пребывать идеализированными, поверьте.

– Но это же извращенная идеализация, – воскликнула мисс Говард, слегка топнув ногой и вскидывая свободную руку. – В ней столько же диффамации, сколько и преклонения. Послушайте, доктор, я не воспринимаю это как сугубо философское обсуждение. Я пытаюсь понять, что же могло привести сюда эту Хантер. Вавилоняне и ассирийцы с их богиней Иштар, матерью всего сущего, – и в то же время богиней войны, жестокой карающей стервой… – Она мельком глянула на меня. – Ой, извини, Стиви…

В ответ я мог только заржать:

– Будто бы я ничего хлеще не слыхал.