Ангел тьмы полностью

– Детскую шляпку, – ответила мисс Говард, указывая на две тонкие хлопчатобумажные косички завязок и кружевную ленточку спереди.

– Тут еще кое-что, – добавил Маркус, разглаживая находку. Он отвернул заднюю сторону, явив нашим взорам золотую вышивку. – А-Н-А, – прочитал он по буквам.

Мы завороженно уставились на эту вещь, а детектив-сержант оглядел парк.

– Ага… похоже, на запад. Она избавилась от шляпки на тот случай, если кто-то ее остановит. Скорее всего, девочку опознать можно было только по шляпке.

– Не спеши с выводами, Маркус, – сказал Люциус. – Она могла ее припрятать здесь, а сама пойти в другую сторону.

– Я не знаю, – начал мистер Мур, стоя между обелиском и скамейками. – Это добрых тридцать, если не сорок футов в сторону от предполагаемого маршрута – пряча здесь что-либо, она бы потеряла время. Если бы она пошла на восток, там тоже есть где спрятать – на той же стройплощадке, к примеру.

– Верно, Мур, – согласился доктор Крайцлер, не отрывая взгляда от вершины обелиска. – Но кроме того, остается вопрос: где она решила спрятать ее, где именно…

– Вы о чем, доктор? – поинтересовался Маркус.

Но доктор лишь обернулся к мисс Говард:

– Египетский обелиск. Один из пары. Второй стоит в Лондоне. Вам известно, как они называются, Сара? – Мисс Говард молча покачала головой. – «Иглы Клеопатры», – продолжил доктор, оглядываясь на обелиск. – Зловещее название – Клеопатра была смертельно опасной женщиной.

– И все же, – подхватила мисс Говард, быстро сообразив, – в свое время ее называли «Матерью Египта». Не говоря уже о том, что она была любовницей Цезаря и Антония – да что там, родила Цезарю сына.

– Цезариона20, – кивнул доктор.

– Что вы мелете? – вспыхнул мистер Мур.

Но доктор продолжал говорить только с мисс Говард:

– Представьте, Сара, – он подошел к ней ближе, – что этот явный парадокс отнюдь не вопрос, но решение? Нечто объединяет две части характера, две стороны монеты? Нам до сих пор неизвестно, что именно является связующим звеном, однако связь есть. И таким образом перед нами не столько противоречие, сколько запутанная целостность. Аспекты состояния – взаимосвязанные этапы единого процесса.

Мисс Говард помрачнела:

– Тогда я бы сказала, что мы опаздываем.

Доктор бросил на нее быстрый одобрительный взгляд, после чего возвестил:

– Маркус! Дети, за которыми ухаживала сестра Хантер, – сколько, вы говорите, составлял средний интервал между рождением и смертью?

– Не больше нескольких недель, – ответил Маркус.

– Ласло, – настойчиво обратился к доктору мистер Мур – с такой интонацией он говорил всегда, если чувствовал, что его разум ускользает. – Ну же, объясните, о чем вы двое только что говорили?

Доктор снова не обратил на него внимания и принялся загибать пальцы:

– Она похитила ее в четверг – это было десять дней назад. – Он опять бросил взгляд на мисс Говард. – Вы правы, Сара, – эта женщина, возможно, на пороге критической фазы! Стиви! – Я подскочил к нему. – Мы сможем уместиться в коляске?

– Скорость упадет, – прикинул я. – Но других кэбов все равно рядом нет.

– Мне кэб не нужен, – торопливо отозвался доктор. – Нам нужно сесть вместе, чтобы вывести объяснение.

– Ну… движение на пути должно быть не слишком оживленным, – рассудил я. – Наверное, мы даже сможем двигаться приличной рысью. Фредерик пару дней отдыхал – вполне потянет.

– Тогда гони его сюда – немедленно!

Уносясь туда, где я оставил коляску, я еще расслышал, как мистер Мур пытается добиться у доктора объяснений, а тот командует ему поторапливаться и грузиться в экипаж: он все объяснит по дороге. Я подогнал коляску, Сайрус забрался ко мне наверх, а мисс Говард втиснулась на сиденье между Люциусом и доктором. Маркус и мистер Мур повисли на железных подножках тем же манером, коим это пришлось делать детектив-сержантам в ту ночь, когда я вез их с набережной.

– Куда? – крикнул я, хотя прекрасно знал ответ.

– Номер 39 по Бетьюн-стрит, – скомандовал доктор. – Нам очень повезет, если Хантер с мужем оттуда не съехали, а если и съехали, так их соседи, возможно, подскажут нам, куда!

– Через парк быстрее выйдет, – предложил я. – А если еще срезать в паре мест…

– Так, гони же, гони! – возопил доктор, и я погнал через парк по Ист-Драйву и прямо на юг.

Прогрохотав по дорожке для экипажей Сентрал-парка, Фредерик перешел на резвую рысь, вылетев на «Овечье пастбище», покрытое травяным ковром (с моей стороны это было, конечно, нехорошо – гнать его через луг, но срезать – значит, срезать, ничего не попишешь), – и тут доктор обратился к стиснутым со всех сторон коллегам: