Ангел тьмы полностью

Мисс Говард схватилась за голову:

— Ну конечно же! Вот проклятье…

— И какого же дьявола ты так разнервничалась? — осведомился мистер Мур, и, должен сказать, даже мнепоказалось, что он не вполне соображает, в чем дело. — Ну случился у человека сердечный приступ. Что с того?

— Мур, — проговорил доктор, пытаясь сохранять терпение насколько возможно. — Не припоминаете ли вы случайно доктора Холмса, массового убийцу, чье существование доставляло в прошлом году столько волнений вашей бабушке?

— Ну разумеется, — отозвался он. — Кто же его не помнит? Поубивал черт знает сколько народа в своем «замке пыток».

— Именно, — кивнул доктор. — В «замке пыток». В кажущемся бесконечным лабиринте потайных комнат и камер, каждая из которых была спроектирована Холмсом лично для определенной ужасающе садистской цели.

— И? — вопросил мистер Мур. — Как одно связано с другим?

— Знаете, что этот Холмс совершил первым долгом, когда замок был закончен?

Выражение лица мистера Мура оставалось простодушным:

— Убил кого-нибудь, я полагаю.

— Верно. Он убил человека, который один на всем белом свете, кроме него самого, знал точный план места.

Наконец шумному чавканью мистера Мура пришел конец.

— О-оу… — Он медленно поднял глаза. — Но это же был не…

— Да, — тихо ответил доктор. — Его подрядчик.

Переводя взгляд с одного лица на другое, мистер Мур внезапно встал.

— Я еду в Бруклин, — бросил он, метнувшись к входной двери, прежде чем его успели обвинить в каком-нибудь упущении всерьез.

— Я с вами, — заметил Маркус, следуя за ним. — Бляха может пригодиться.

— Нам нужна точнаяпричина смерти! — крикнул доктор вслед, когда за ними закрывалась решетка лифта. — А также любые подробности этой работы, которыми он мог поделиться с семьей, если таковая имелась!

Входная дверь громко хлопнула, и прочим из нас осталось лишь слушать, как доктор расстроенно бормочет:

— Мне следовало быть умнее. И в холодную погоду Джону нелегко сохранять сосредоточенность, но летом-то… — Он прервался и снова посмотрел на схему. — Подвал, — тихо повторил он. — Подвал…

Мисс Говард подошла и встала рядом:

— Мне действительно жаль, доктор. Это мне стоило подумать лучше.

Доктор старался быть милосердным:

— Вряд ли оно стоило нам большой потери времени, Сара, — сказал он. — И даже если мы в самом деле обнаружим какую-нибудь ужасную тайну устройства этого подвала, вопрос останется прежним — что нам с этим делать? Прямое обращение в полицию с учетом позиции сеньора Линареса исключено — не только из-за опасности для сеньоры, но и в силу дипломатического иммунитета. Обитатели Малберри-стрит ни за что не станут противоречить пожеланиям иностранного сановника, даже если нам удастся убедить их сие дело расследовать. А опасность, которую представляет для нашего отряда возвращение в этот дом, сейчас вполне очевидна — одно слово Элспет Хантер, и мы очутимся, как сказала мисс Девлин, на дне реки. К, тому же остается наш неопознанный друг с его стрелами и ножами…

— Вам удалось о них что-нибудь выяснить? — спросил Люциус.

— У меня есть части ответа, — вздохнул доктор. — Которые для получения возможной разгадки нужно дополнить гипотезой — и довольно причудливой. У нас имеется два вида оружия. Первое, как вы и сказали, детектив-сержант, — известная отличительная черта пиратов, наемников и простых воров, промышляющих в портовом районе Манилы. Второе потаинственнее — оружие аборигенов, как мы предположили, происхождение которого, если судить только по его небольшому размеру, нам удалось приписать лишь одному из пигмейских племен юго-запада Тихого океана, Африки или Южной Америки. Стрихнин позволяет сделать более точные выводы — известно, что его используют таким образом лишь коренные жители Явы.

— Явы? — удивился Люциус. — Но Ява-то в голландской Ост-Индии, далеко на юго-запад от Филиппин. Эта штука не очень-то совпадает с крисом.

— Все верно, детектив-сержант, — ответил доктор. — Но нельзя упускать из внимания, что собой представляет манильский порт — котел насилия и преступности, куда стекается все отовсюду, включая Европу, Сан-Франциско и Китай. Завсегдатай этого места, вполне вероятно, знаком с оружием из мест намного дальше Явы — а если он этнически предрасположен к определенному его виду, тем больше шансов, что он привыкнет это оружие использовать.

— Что вы имеете в виду? — спросила мисс Говард.

Доктор наконец отвернулся от чертежа и отошел в сторону.

— В некоторых изолированных районах Филиппин — в северной части острова Лусон, к примеру, и на полуострове Батаан — обитают маленькие группки пигмеев-аборигенов. Испанцы и филиппинцы зовут их негритос, самоназвание же их — аэта. Они — старейшие жители этих островов, переправились туда, как предполагают, с азиатского материка, когда та часть Тихого океана еще была скована льдом. Они вполне негроидны по своим чертам, — тут доктор взглянул на нас с Сайрусом, — а средний рост их — около четырех с половиной футов. Из-за чего с некоторого расстояния их можно принять за…

Сайрус кивнул:

— За десятилетнего мальчугана — в этой стране.

— Точно.