Ангел тьмы полностью

Затем, в понедельник, 12-го, детектив-сержанты объявились на 17-й улице с довольно зловещим видом. Это было ближе к концу дня, волна жары еще не спала: в сущности, погода заполучила в тот день свою первую жертву — маленького ребенка, пораженного солнечным ударом и доставленного в больницу на Гудзон-стрит (услышав новость, я немедленно подумал: это неподалеку от дома, где Либби Хатч проживала жизнь сестры Элспет Хантер). Доктор работал в кабинете, Сайрус в каретном сарае ухаживал за лошадьми, а я был в кухне — помогал миссис Лешко убрать осколки полудюжины тарелок, которые она разбила вдребезги концом швабры во время типично решительной, но разрушительной уборки.

Раздался дверной звонок, я побежал открывать, оставив причитающую миссис Лешко выметать остатки. Вошедшие детектив-сержанты были сама деловитость; они немедля осведомились, где доктор. Я ответил, что в кабинете, и они прошагали прямиком наверх — так, будто сперва надеялись избежать этого момента, но в итоге смирились с неизбежным. И уж я-то никак не мог пропустить, что будет дальше: я дал им подняться на этаж или около того, затем проследовал за ними, сохраняя эту дистанцию, и, наконец, бросился к двери кабинета, лишь только она затворилась. Осторожно подкравшись, я лег на покрытый ковром пол перед дверью, уставился в узкую щель под ней и узрел несколько пар обуви, а заодно и основания множества стопок книг и бумаг.

— Простите за беспокойство, доктор, — услышал я Маркуса, а ноги его остановились перед ножками одного из стульев рядом со столом доктора. — Но мы решили, что лучше рассказать вам, как все обстоит с… с другим делом.

Повисла пауза, и ноги Люциуса принялись нервно притопывать по полу между ножками дивана.

— Новости вообще-то неплохие — впрочем, хорошими мы их тоже назвать не можем.

Доктор глубоко вздохнул:

— Ну, джентльмены?

— Насколько мы можем судить, — изрек Маркус, — причин полагать, что самоубийство Макферсона было вызвано чем-то или кем-то из вашего Института, нет. Мы опросили, а затем опросили повторно весь персонал, и составили общую хронологию событий с момента прибытия мальчика до времени его смерти. И решительно ничто не указывает на обращение с ним, способное пробудить саморазрушительные стремления.

— Даже те работники, что недолюбливают друг друга — осторожно добавил Люциус, — впрочем, таких не больше двух-трех — даже они не смогли выискать у своих противников недостатки в обращении с мальчиком. Что же до семьи — если допустить, что поступил он под настоящим именем, — нам так и не удалось разыскать никаких родственников.

— Я и сам пытался, — тихо вставил доктор. — Безуспешно.

— Мы проверили шнур, которым он воспользовался, — добавил Маркус, стараясь казаться пооптимистичнее, — и он не совпал ни с одним из тех, что использованы в механизмах штор и занавесей здания. Отсюда следует, что он, должно быть, принес его с собой…

— Из чего можно сделать вывод, что он обдумывал этот поступок еще до того, как попал к вам, — заключил Люциус.

— А это, — проговорил Маркус, — по-моему, будет полезно в суде. Теперь — что касается даты судебного заседания… — Прежде чем Маркус продолжил, прошло несколько секунд. — Судья Райнхарт, проводивший ваше предварительное слушание, не озаботился никому сообщить о своей отставке в конце текущего месяца. Его клиентура была передоверена другим мировым судьям. Боюсь, вам достался судья Сэмюэл Уэллс. — Я услышал, как доктор с шумом выпустил воздух. — Да. Ваши дорожки уже пересекались, мы понимаем, — сказал Маркус.

— И не раз, — тихо ответил доктор.

— Мы его не знаем, — вставил Люциус, — но слыхали, что он довольно суров.

— Больше всего меня беспокоит не это, — отозвался доктор. — Возможно, он суров, да, но я видывал и его снисходительность. И в этом-товся загвоздка. Он крайне непредсказуем. Мне никогда не удавалось более-менее точно предугадать его реакцию и соответственным образом выстроить свои показания. К тому же он не из тех, кому в подобных делах требуются исчерпывающие улики. Если штат решит устроить процесс, способный навлечь серьезное моральное бесчестье на Институт…

— Как он почти наверняка и поступит, — заметил Маркус.

— …то Уэллсу может быть вполне достаточно лишь того, что юный Макферсон отправился в мир иной, находясь под моей опекой.

— Да. — Голос Люциуса выражал странную смесь надежды и уныния. — Потому-то мы и решили, что нам лучше прийти — рассказать вам, что он действительно собирается провести слушание лично. Кстати, его немного отложили. Очевидно, Уэллс будет в отпуске до первой недели сентября, и…

Внезапный шум входящих в дом людей и громкие голоса, эхом отдавшиеся на лестнице, заставили меня оторваться от щели и завертеть головой; потом, сообразив, что доктор и детектив-сержанты тоже, вероятно, это услышали, я вскочил на ноги и пустился вниз по ступенькам, не желая оказаться уличенным в подслушивании. Глядя вниз через перила, я увидел мистера Мура, мисс Говард и Сайруса, поднимающихся по лестнице.

— Ну и гдеже он тогда, черт подери? — громко, задыхаясь, вопрошал мистер Мур.