Больше он ничего не сказал. Просто шёл позади меня на несколько шагов и всё время пялился. Мой затылок горел от пристального взгляда парня. Нет. Не так. Он пылал, как пылают сухие дрова в костре. Или как солнце пылает в жаркую погоду. В любом случае, этот взгляд приносил мне дискомфорт, поэтому я и не выдержала.
— Что? — Разворачиваюсь лицом к Илье и, сжимая зубы, смотрю на него. — Говори уже, что ты хочешь мне сказать. И пожалуйста, перестань прожигать мне затылок.
Клинин улыбается, как младенец. А потом смеется, как последний клоун. И от его смеха мне становится некомфортно. Тут же хочется укутаться в теплый плед, закрывшись с головой, выключить свет и сделать так, чтобы меня никто не видел.
— Ты такая смешная, когда дуешься, — парень продолжает смеяться, смотря на меня, — прям, как бурундучок из того мультика, — а затем надувает щёки и подносит руки к щекам, медленно и протяжно выдыхая, и так раз за разом.
— Придурок, — уже еле сдерживаюсь, — и как мы только могли быть вместе? — говорю небу, не дожидаясь ответа. А Илья после сказанных мною слов в тот же миг становится серьезным и отчаянно вздыхает.
— Я ведь знаю какие парни тебе нравятся, — проводит рукой по своим идеально уложенным волосам, — и этот Влад, он точно тебе не пара.
— Надо же, — уже смеюсь, — даже интересно послушать с твоей точки зрения какие же парни мне всё-таки нравятся, — развожу руками, царапая вохдух, и ухмыляюсь.
Нет. Он не услышит от меня заветных слов про Влада. Он не услышит, что я определила между нами френдзону и ничего более. Клинину не нужна такая информация. Пусть думает, что я счастлива, когда нахожусь рядом с Савельевым. Что теперь именно от его объятий и прикосновений я таю, как когда-то таила от прикосновений Клинина. Если этот парень чувствует ко мне что-нибудь, то ему будет больно. Как когда-то было мне. Да, мстить плохо. Но не тогда, когда твоя гордость летит в пух и прах.
— Такие, как я. — Ухмыляется парень. — Тебе нравятся парни, которые заботятся о тебе, и я больше, чем уверен, что этот Владик такой и есть. Но вот есть одно “НО”. Я слишком хорошо тебя знаю. И я больше чем уверен, что в скором времени такой типаж парней тебе надоест. Тебе нужен человек, который будет сильным, в первую очередь внутри. Он будет груб со всеми, но будет нежен с тобой. Он будет холоден по отношению ко всем, но его огонек будет загораться в самое яркое пламя только, когда он будет касаться тебя. Он будет надежным. И он сделает всё, чтобы защитить тебя.
— И ты то надежный, — взрываюсь я, — о какой такой чертовой надежности идёт речь. Сначала ты говоришь, что спорил на меня, потом, что не спорил. После всего этого ты говоришь, что будешь добиваться меня, но сам исчезаешь практически на месяц. На месяц, блин, и ни одного сообщения, ни одного звонка. И ты мне сейчас говоришь о надежности?
— Но сейчас я ведь здесь, — парень кричит, обхватывая мои плечи, и смотря прямо в глаза, — сейчас я здесь. И я никому тебя не отдам.
— Поздно, Клинин, — я уже давно тебя не люблю. Да и вообще… не уверена любила ли...— вру. Потому что точно знаю, что любила. Любила до последнего дыхания, до изнеможения любила. Так, как любить не привыкли. Любила самой сильной любовью, которую когда-либо знала.
Лицо парня еще больше ожесточается. Настолько, что начинает казаться, что в какой-то момент из глаз хлынет огонь.
— Повтори, — Илья так и не отрывает взгляда, — еще раз повтори, глядя мне прямо в глаза то, что сейчас сказала.
— Я тебя никогда не любила, — медленно, разрывая снова в клочья свое сердце повторяю. Но сейчас уже не больно. Боль прошла. Она улетела вместе со временем, предназначенным для того, чтобы ее забыть.
Руки Клинина опускаются и тут же оказываются в карманах. Боль в глазах Ильи буквально выливается наружу, сносит крышу, но уже в следующую секунду парень снова становится веселым, и хватая меня за руку тащит в сторону машины.
— Прекрасно, — озвучивает свои мысли Клинин, — тогда у меня есть шанс на то, чтобы начать всё с чистого листа. И сделать так, чтобы ты полюбила меня. Ведь, оказывается, ты никогда не любила. А жить без любви в сердце, Сафарова, полная дрянь.
— Я сказала, отпусти меня, — пытаюсь вырвать руку из мертвой хватки Ильи, но пока безуспешно, — да сколько же тебе можно повторять, придурок, — злюсь на человека, находящегося рядом со мной, — оставь же ты меня уже в покое!
— Нет, — отвечает самый несносный парень, которого я когда-либо встречала, и тащит меня дальше в неизвестном направлении. Проходим мимо деревьев, оврагов, кустарников, сливающихся в одно белое пятно, потому что в глазах появляется пелена.
— Куда мы идём, — пытаюсь быть рассудительной и не поддаваться эмоциям, — это не та дорога, которой мы шли сегодня утром. Клинин, — резко останавливаюсь, — куда ты меня тащишь?
