- Что вы сказали? – взвилась я, схватила бутылку с пивом, и
вылила содержимое ему на голову, - дуболом!
- Вика! Что ты делаешь? – вскричал Иван Николаевич.
- Угомони свою сноху! – заорал Матвей Петрович, вскакивая, - я в этот дом больше ни ногой! Не зря я говорил, что ты зазнался!
- Ты говорил, что я зазнался? – подскочил Иван Николаевич.
- Да! Ты зазнался! Как получил богатый дом, машину, и работу в ФСБ, сразу нос кверху.
- Ну, всё! – вскричала я, - вам отказано от дома! Убирайтесь!
- Пошёл вон! – рявкнул Иван Николаевич, - чтобы я тебя больше не видел!
- Ничего, - злорадно воскликнул Матвей Петрович, - вот, сбежит она, - кивнул он на меня, - от твоего сынка, придётся тебе возвращаться в квартиру, и пересаживаться на российский автопром.
- Не пересядет он на российский автопром ни при каком раскладе! – рявкнула я, - если рассуждать в таком ключе, то скорее я уйду из дома, чем выгоню бывшего мужа, и дедушку с прабабушкой моих детей! А на оплату дома Макс без проблем заработает! Он теперь руководит больничным комплексом помимо службы в МВД!
- Аферисты! – процедил Матвей Петрович, и вылетел из дома.
- Ты уж извини меня, Иван, - поднялся с кресла другой коллега, - но я тоже пойду. Но ты имей в виду, я всегда был за тебя, - и Афанасий Андреевич тоже ушёл.
- Н-да, - пробормотал Иван Николаевич, рухнув в кресло, - вот уж не думал, что деньги так осложняют жизнь. Всех друзей растерял.
- Не переживайте, - улыбнулась я, - если бы они были настоящими друзьями, их деньги не задели бы. Я была девочкой из богатой семьи, Зойка из семьи алкоголиков, и она мне никогда не завидовала, я это точно знаю. Не о чём сожалеть. Они не были вашими друзьями, а друзья... Это дело наживное.
- Может, ты и права, - вздохнул он, а я всё-таки дошла до кухни, и налила себе кофе, забрала из сумки конфеты, и поднялась в свою спальню.
Я села перепечатывать свои стихи, вынула из коробки
конфету, надкусила её, разжевала, и... сморщившись,
выплюнула на лист бумаги.
Что это за гадость? А, швейцарский... Ну, тогда мне всё понятно. Почему-то швейцарский шоколад, которым завалены наши прилавки, самый паршивый, и... самый дорогой.
Нет, настоящий швейцарский шоколад очень вкусный, а это фигня какая-то.
Хотя, нет, бельгийский, а так же австрийский, дороже, и в сто крат вкуснее.
Да обычная плитка из ларька вкуснее, чем швейцарский.
И, хотя, в нём, так же, как в бельгийском и австрийском, отсутствуют консерванты, но он... солёный.
Он ужасно солёный, так, что есть невозможно.
И я тут же спустилась вниз, и выбросила коробку в мусорное ведро. Вынула из ящика белый шоколад с черникой, но уже эстонского производства, и вернулась в спальню.
Это уже совсем другое дело.
Слопав всю коробку, и, напившись кофе, я переоделась в пижаму, и мгновенно уснула.
Сны мне практически всегда снятся сумбурные, и я всегда их
« засыпаю ». Говорят, если не помнишь, что снилось, это значит, что сон очень крепкий, и полезный для здоровья.
Но под утро мне сквозь сон слышались какие-то голоса, звук подъезжающих машин, и, в итоге, я всё-таки проснулась.
Окно, вернее, форточка, была открыта, моя кошка Маня опять открыла лапой форточку, вспрыгнув на окно второго этажа с дерева, растущего рядом. И сейчас пушистая фурия возлежала на подушке Макса, причём кверху брюхом.
- Вот поганка! – засмеялась я, почесав кошке брюшко. Та муркнула, будто говоря, не сердись, хозяйка, и перевернулась на бок, глядя на меня своими умопомрачительно-зелёными глазами.
Я быстро приняла прохладный душ, надела светло-серый, строгий костюм, белую блузку, и сама себе понравилась.
А серый цвет мне идёт.
Я всегда подбираю под одежду и бельё соответствующего цвета, и потому выбрала неглиже классического оттенка, а пакет положила ало-чёрное, красные лодочки, и новое платье.
Поднялась в мастерскую за уже запакованной картиной, и
тайне ото всех установила её на крыше машины.
Но, когда я вошла в гостиную, глаза у меня невольно
округлились. Я такого количества цветов ещё не видела, а от
запаха кружилась голова.
- Откуда столько? – спросила я у Анфисы Сергеевны.
- Тебе поклонники прислали, - улыбнулась она, - тут есть визитки, - и я стала просматривать, от кого пришли цветы.
Огромный букет бордовых роз от Генриха, моего начальника в
« График Интертеймент Продакшн Плюс », букет алых роз с белыми лилиями от его отца, Вениамина Фридриховича.