Юлия замерла с открытым ртом, стараясь как можно естественнее изображать страх и ужас.
- Как – умерла? – с округлившимися глазами спросила Юлия.
- Представляешь, зарезали её, - жарко зашептала Ангелина, - тут вообще что-то странное твориться, я давно поняла.
- Что именно? – испуганно спросила Юлия, а Ангелина насторожилась.
- Что это ты интересуешься? – подозрительно спросила она.
- Страшно мне, - вздохнула Юлия, - меня следователь напугал. Говорит, что я могу быть следующей жертвой. Только я ничего не понимаю, и от того испугалась.
- Есть, от чего испугаться, - кивнула Ангелина, разглядывая свои ногти, - Алевтина Ивановна здесь долго проработала. А потом пришёл следователь, и стал всех допрашивать. Кстати, тот же, что и сегодня. Бежали бы вы отсюда, они чем-то незаконным занимаются.
- Чем? – насела на неё Юлия, а Ангелина нагнулась над стойкой, и зашептала:
- Они что-то с разработками творят! Что, я не знаю, но там у них полная секретность.
Больше Ангелина ничего не знала, а Юлия получила информацию к размышлению.
Следователю она пока решила не звонить, а разобраться сама в случившемся. Юлия всегда была человеком честным и добрым, и хотела справедливости.
Первым делом она стала следить за тем, что делают с
разработками, и вскоре застала Антона Павловича,
занимающегося погрузкой колб.
Проследив за ним, она узнала о подвале, и решила спуститься туда. Она выждала момент, и, выяснив шифр, ночью пробралась внутрь.
То, что она увидела, повергло её в шок. Всюду стояли анализы, колбы, лежали бумаги.
Она целый час просидела там, изучая документы, и, наконец,
поняла, чем занимался спецотдел. Они разрабатывали специальные яды, и, если ввести такой человеку, тот заболевал туберкулёзом, при чём закрытой формой.
Закрытая форма, как известно, наиболее опасна для заболевшего, и безопасна для окружающих. Её можно вылечить, но, если симптомы долго не проявляются, от этого делается только хуже.
И они вывели яд, который поражал бы лёгкие туберкулёзом, но не проявлялся бы до критического момента. Но, хуже всего, что разработчики испытывали яды на живых людях...
Юлия долго не могла поверить в реальность происходящего, и, скопировав кое-какие бумаги, она бросилась к следователю с просьбой о помощи.
- Я должна вам кое-что рассказать, - сказала она, позвонив Валерию Михайловичу следующим вечером.
- Наконец-то! – вздохнул тот, - я думал, вы не созреете.
- Я, правда, ничего не знала на тот момент, но теперь многое выяснила, и молчать не могу. Давайте встретимся.
- Завтра, как закончите работу, приезжайте в отделение, - сказал Валерий Михайлович.
Но, когда она приехала в отделение, сержант с мрачным видом сказал, что Валерия Михайловича нет, и больше не будет.
- Но у меня с ним очень важный разговор! – упорствовала Юлия, - позовите его! – но её вытолкали.
На улице Юлия набрала номер Валерия Михайловича, и долго вслушивалась в длинные гудки.
- Слушаю, - ответил заспанный голос.
- Можно Валерия Михайловича? Это важно!
- Не надо сюда больше звонить, - тихо сказала ей девушка, - Валерия Михайловича больше нет, его зарезали сегодня утром в подъезде, - и в ухо оцепеневшей Юлии полетели короткие
гудки.
- Теперь ты понимаешь? – подняла она глаза на сестру, - я не знаю, что мне делать! Это ужас!
Вероника сама оцепенела от страха, и, взяв с неё слово о молчании, Юлия уехала.
Прошёл месяц, сёстры не созванивались, а потом Юлия опять внезапно приехала.
- Наш НИИ закрыли, - сказала она сестре, - всё так неожиданно. Наверное, что-то почуяли, и поспешили свернуть удочки.
- А ты куда теперь? – спросила Ника.
- В первый мед, - вздохнула Юлия, - откупиться хотят, но я-то опять подслушала, и знаю, куда они вывезли всё. Подслушала и выследила. Дойду я до милиции. А Ева получит по заслугам. Столько людей загубить!
Но до милиции Юлия не дошла. Веронике позвонили, и велели прийти в милицию.
Как оказалось, Юлия украла деньги в институте.
Да и следователь вёл себя странно. Задавал наводящие вопросы, и создавалось впечатление, словно его не конкретное преступление волнует, а пресловутое НИИ.
Но Вероника держалась, и о НИИ ни слова не проронила, а Юлия ей потом на суде потихоньку сказала, перед тем, как её увели:
- Мне теперь конец. Видимо, они решили к себе внимание не привлекать, зарезав и меня, но в последнее время я чувствую страшное недомогание. Они ввели мне яд.
- Глупости! – воскликнула Ника, - ты выйдешь из тюрьмы, и всё будет хорошо.