- Мне некогда об этом думать, - ухмыльнулась я, и кивнула на букеты вокруг, - меня мужчины в этом заверяют.
- Ах, мужчины заверяют! – побагровела Лариса, схватила вазу с розами, и стеклянный сосуд с колючими стеблями полетел в меня.
Взвизгнув, я едва успела пригнуться, и ваза угодила прямо в шкафчик с посудой. Стеклянные дверцы, посуда, стоявшая внутри, всё это окатило нас дождём осколков.
К счастью, только окатило, и, в основном керамикой, не принеся вреда.
- А ну прекрати оскорблять мою дочь! – заорала маменька, и с чувством плеснула ей в лицо кофе, - и, тем более, руки распускать! Корова эфиопская!
- Да ты, мымра крашеная, совсем офигела! – взвыла Лариса, и схватила маменьку за волосы.
Вот тут я не выдержала, и вылила Сатаневич на голову кастрюлю позавчерашнего борща, который терпеть не могу.
Ничего, пусть Иван Николаевич рыбный суп ест!
Рыба постнее, чем борщ на свинине.
Лариса поехала ногами на варёной капусте, выпустила маменьку, и, проехав, как на коньках, впечаталась носом в шкаф.
- Шалава! Проститутка! Подстилка! – кричала Лариса, и стала
метать в меня посуду, я опрометью кинулась в гостиную, она
за мной, Дима за ней.
Анфиса Сергеевна в ужасе стояла, приложив руки к груди, маменька орала, используя самые необычные обороты речи, а Дима попытался скрутить Ларису.
Но не тут-то было!
Когда он уже почти остановил её, в руках женщины оказался пистолет, сильно подозреваю, что табельное Андрея, и она пальнула сначала в потолок, а потом в бар.
Я с визгом прыгнула за барную стойку, чувствуя, как мне за шею течёт коллекционный коньяк, и тут мне на помощь пришли кошки.
Манька кинулась на голову Ларисы, та опять выстрелила,
Маус, вспрыгнув на гардину, тоже сиганул на женщину.
У Кляксича подобный фокус не прошёл, он когтями проехался по занавескам, превратив их в лапшу, а пекинесиха и мопс сделали дружный подкат, и женщина оказалась на полу, плюс ко всему, прибежали Жека, полуалабай, и Камилла, пудель.
Обе угрожающе зарычали, и Дима, перегнувшись через стойку, воскликнул:
- Выбирайся, она обездвижена, - и я, поднявшись, увидела, что собаки держат Ларису в тисках.
- Развела бешеный зоосад! – прошипела она, - перестрелять этих уродов! Первым этого, складчатого, - кивнула она на Себастьяна, а мопс жалобно заскулил.
- Мои собаки очень умные! – рявкнула я, - свою хозяйку защищают!
- Всем стоять на своих местах! – вбежали десантники, и милиция.
- Господи! – воскликнул молоденький участковый, - что тут у вас произошло?
- Просто заходил Тимошка, поиграли мы немножко, - язвительно фыркнула я, вспомнив фразу из мультика, - заберите эту нарушительницу, - кивнула я на Ларису, - если можно, на пятнадцать суток.
- Протокол надо составить.
- Мне некогда, - вздохнула я, - Париж ждёт!
- Это долго не займёт, - воскликнул участковый, оглядывая царящий бедлам, - так, я смотрю, тут оружие. Нападение с применением огнестрельного. Это уже срок.
- Какой ещё срок? – посерела Лариса, - за что? За эту курву? – кивнула она на меня, - она, значит, моего мужа отбивает, а мне срок? Да что ж это такое в стране делается!
- Спокойно, гражданочка, - воскликнул участковый, - а что вы хотели? Врываетесь в дом, размахиваете оружием, пытаетесь пристрелить любовницу мужа...
- Да не любовница я её мужа! – взвыла я, - и никогда ею не была!
- Сука! – рявкнула Лариса, а я посмотрела на участкового:
- Слушайте, оформите всё без оружия. Просто хулиганство на почве ревности, и две недели в камере.
- Не смей меня жалеть! – заорала Лариса, - слышишь? Решила меня унизить своей жалостью? – а я захлопала ресницами.
Унизить жалостью?! Ну, не дура ли?
- Унизить жалостью? – переспросила я, - первый раз слышу, что жалость унижает! Жалость возвышает! И это в том случае, если человек способен пересмотреть свои приоритеты!
- А если не способен? – заинтересовался участковый.
- Тогда он просто дурак! – улыбнулась я.
Лариса затопала ногами, и стала материться. Я демонстративно зажала уши, и конвой запихнул склочную бабу в машину.
Участковый оформил протокол, правда, хотел забрать оружие, но я не дала.
- Вот это уже вообще! – воскликнул участковый, - я обязан его изъять! Если я его не оформил по бумагам, это ещё не означает, что я должен оставить « палёное », неоформленное оружие частному лицу!
- Это оружие принадлежит её мужу, - пояснила я, - и, если вы его заберёте, у Андрея « лычки » полетят! Он коллега моего мужа, капитана МВД, старлей. А оружие табельное.
- Куда ж он смотрит? Табельное – это не шутки, его надо держать при себе.