Каша оказалась щедро сдобрена изюмом и сухофруктами, а Генрих недоуменно покосился на мой завтрак.
- Зачем тебе этот лошадиный корм? – спросил он, уплетая яичницу с беконом, - тут такой омлет.
- Нет, на завтрак я ем только овсянку, - улыбнулась я, - предпочитаю здоровую пищу с утра. И булочки с кремом, - я взяла пару буше, и стала есть кашу.
- Держи, - вернулась Кристина, и положила на стол брелок, а я убрала его в карман, - я её приобрела, а ездить на ней не хочу. Чтобы не выделяться.
- Значит, так, - начал Генрих, - сегодня мы начинаем печатать тираж книги. У меня в компьютере ещё десяток рукописей, и всё надо перевести на русский. Потом на ярмарку писателей, а вечером презентация у одного прозаика, и нам надо там быть.
- Окей, - кивнула я, - только я сначала съезжу кое-куда. По делам надо. А это тебе, - я положила на стол рукопись.
- Какие у тебя здесь дела? – удивился Генрих.
- Есть кое-какие, - усмехнулась я, доела свой завтрак, взяла
сапожки, пальто, и спустилась в гараж.
Так, что тут у нас? Я оглядела пять машин, стоявших рядком, и цокнула языком. « Пежо », « Рено », « Ягуар », « Мерседес », и совершенно роскошная, чёрная « Ламборджини Дьяболо ».
Я щёлкнула брелоком, и обомлела, когда фарами мигнула...
« Ламборджини ».
Да, Кристя явно знала, что мне предложить, любительнице бешеной езды.
И я с удовольствием села в спорткар, и выехала на улицу.
- Как тебе авто? – крикнула Кристина, выйдя на крыльцо, - я на нём стесняюсь ездить, здесь не принято так выделяться.
- Знаю, - крикнула я в ответ, - но мне всё равно, - и, вдавив длинным носком туфли в педаль, я понеслась по улице.
Машина была умопомрачительная, из-под колёс летел гравий, шла она плавно, и я наслаждалась быстрой ездой, пока меня не остановил гаишник, или как это там называется. Патруль?
- Ваше удостоверение, гражданочка, - сказал мужчина в форме, и я отдала паспорт и права.
- Гражданка России? – спросил он.
- Да, - кивнула я, зная, что с жандармами лучше в трения не вступать. Это вам не наши гаишники, которым запросто можно сунуть взятку.
- Почему так гоняете? Вы знак видели?
- К сожалению, нет, - я покачала головой.
Страж порядка сделал мне первое предупреждение, и я полетела дальше, стараясь не нарушать правил. Но, скрывшись с глаз представителя власти, прибавила скорости.
Улица Фобур-Сент-Оноре была очень уютной, тихой, и, в тоже время, располагалась недалеко от главных бульваров.
Я заперла машину, и вошла в подъезд, где консьержем сидел негр.
- Добрый день, мадам, - улыбнулся он, - вы к кому?
- К Дарье Лазуретовой, - ответила я, и назвала номер квартиры.
- Извините, мадам, но мадемуазель Лазуретовой сейчас нет. Она вышла. Мне что-нибудь передать?
Не успела я ничего сказать, как открылась дверь, и в парадное вошла молоденькая девушка.
Больше двадцати я бы ей не дала.
Джинсы, курточка, длинные, каштановые волосы стянуты в
хвост, васильковые глаза и прелестное личико.
- А вот и мадемуазель! – воскликнул консьерж, - мадемуазель, к вам пришли, - и кивнул на меня.
- Добрый день, - прошелестела Даша, - чем могу помочь?
- Мне нужно с вами поговорить, - сказала я на французском, чтобы не спугнуть её. А то ещё убежит.
- Давайте поднимемся в квартиру, - предложила Даша, и первой шагнула в лифт.
Мы поднялись на последний этаж; там была всего одна квартира, и Даша отперла дверь.
Моему взору предстала уютная квартирка, вся уставленная цветущими розами в горшках, и картинами.
Около окна стоял мольберт, рядом были разбросаны кисти и краски, а на мольберте стояла недописанная картина.
Так сказать, живопись на пленере, вид из окна.
- Мило у вас тут, - отметила я, оглядываясь.
- Так вы по какому вопросу? – спросила Даша, сняв туфли, и сменив их на тапочки на небольшом каблучке.
- По поводу Виринеи Конфетиной, - сказала я, - помнишь
такую? – и пакет, из которого торчал багет хлеба, выпал у девушки из рук. Она побледнела до синевы.
- Кто вы? – пролепетала она, - что вам надо?
- Только поговорить, - сказала я, - не надо пугаться, я вам ничего плохого не сделаю. Мне просто нужно кое-что знать о Вире. Я ищу её убийцу.
- Что? – у Даши по щекам потекли слёзы, - так она убита? Папа сказал, что она убежала.
- Нет, её застрелили, - вздохнула я, а Даша упала на диван, и зарыдала.
- Зачем он так?! – затряслась она.
- Успокойся, успокойся, - я села около неё, - это не он. Это точно установлено.
- Точно? – Даша подняла на меня заплаканные глаза.