- Точно, - кивнула я, - правда, он меня пристрелить хотел, когда я пришла к нему со встречными вопросами. Но мой друг двинул ему так, что он долго потом в СИЗО в себя приходил.
- В СИЗО? – в ужасе воскликнула Даша.
- Его уже выпустили, - вздохнула я, - он признался, что ранил
её, но рана была несерьёзная. Кто-то стрелял в Виру, когда
она убежала, - и Даша села на диване.
- Кто-то нас закрыл, - сказала она, - Вира меня убить хотела, а потом приехал папа, надавал ей по щекам, полоснул ножом по животу... Вира бросилась бежать, выскочила из катакомб, но охранники побежали за ней. Она успела выскочить, а нам кто-то дверцу закрыл. Охранники отца вышибли её, а сверху оказалось дерево. Кто-то привалил бревно.
- Что тебе говорила Вира? – спросила я, - она тебе что-нибудь рассказывала? Предположительно, что стреляла женщина. Лесник рассказал, что видел в лесу девушку на лыжах, одетую в белое, словно специально сливающуюся с окружающей средой. У меня несколько выводов. Стреляла спортсменка, она попала с дальнего расстояния точно в голову, стоя на лыжах. И каталась она, по словам того же лесника, очень профессионально... – и я запнулась, задумавшись.
У меня было ощущение, что я что-то упустила, что-то недопоняла... Что-то мне не давало покоя.
- Она с какой-то женщиной ругалась, - сказала Даша, - я только слышала обрывок разговора...
Даша практически всё время была без сознания, Вира давала ей вдохнуть хлороформа.
Даша ни о чём не подозревала, когда к ней возле института подошла молодая, красивая блондинка с ясными, голубыми глазами.
- Привет, - сказала она, - меня Вира зовут.
- Даша, - недоуменно сказала девушка, и даже охнуть не успела, как Вира зажала ей рот платком.
Очнулась она в тёмном, сыром помещении, словно в камере, и пришла в ужас. Стала кричать, звать на помощь, и тут подошла Вира.
- Ну, что, очнулась? – прищурилась она.
- Зачем? – пролепетала Даша, - хочешь выкуп получить?
- Плевала я на деньги! – топнула каблуком Вира, - я мести хочу! Твой милый папочка обрюхатил мою мать, а потом, когда она умерла, рожая меня, сдал меня в интернат. Я все эти годы жила, думая, что найду родителей, а он, сволочь такая, пообещал, что прибьёт меня, если я буду вязаться.
Ненавижу его! Ненавижу тебя! Какого чёрта, а? Я ему что, не
дочь? – и Вира со злостью ударила обрезком трубы по
решётке.
- Ты моя сестра? – ахнула Даша.
- Да, сестричка, - скривилась Вира, - но в планах у меня пристрелить тебя. Я из-за него на зоне очутилась! Думаешь, это приятно, услышать от родного отца, что я ему не нужна. Даже имя мне дал, Виринея, чтобы озлобленные интернатовцы поизощрённее дразнили. Решил пошутить! Шутник хренов! Если бы он принял меня в семью, ничего бы не было! Ни зоны, куда я попала за мошенничество, ни интерната. Не захотел двух дочерей, так ни одной не будет!
- Что ты такое говоришь? – пролепетала Даша, - может, у него были на то другие, более благородные причины.
- Ха! – фыркнула Вира, - крошка, я его первенец, и всю генетику тяну. Ты – просто спокойная девочка, а я его достойное продолжение. По нашему папочке-мафиози тюрьма плачет. Знаешь, как он бизнес сколачивал?
- Нет, - мотнула головой Даша.
- Как и все в девяностые, с автоматом по улице бегал.
У Даши от ужаса закружилась голова.
Она сжала пальцами виски, и уставилась в одну точку, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.
- Что, хреново? – ухмыльнулась Вира, - ничего, посиди тут. Хороша же ты будешь, сестрёнка, когда ты тут копыта откинешь после голодовки.
- Не делай этого! – закричала Даша, - не надо! Я-то в чём виновата?
- В том, что на свет родилась! – выпалила Вира, и ушла, стуча каблуками о каменный пол.
Даша и не помнила, сколько она пробыла в помещении. Ей казалось, что прошла целая вечность.
Вира изредка приходила, заглядывала к ней, и уходила.
Но в какой-то момент она очнулась, увидела, что дверь открыта, и слышны приглушённые голоса.
Она осторожно, взяв сапожки в руки, вышла из клетки, и, пошатываясь, и держась за стенку, медленно пошла на голос.
- Убирайся отсюда, дура! – услышала она резкий, женский голос, - и сестру свою убери! Ненормальная!
- А не пошла бы ты? – воскликнула Вира, - ты знаешь, что мне нужно. Я молчать не стану.