В новом доме, а вернее, в парке устраивались детские игры. И не без участия родителей. Любимой забавой детей был розыгрыш, вернее, театрализованное представление… Что тогда творилось в старом парке! То вдруг появлялись индейцы, в настоящих костюмах, приобретенных на фестивалях у самых настоящих индейцев. Все участники представления, включая родителей, щеголяли по парку в татуировке, набедренных повязках, в перьях и лентах, потрясая оружием. Жили в вигвамах, у костра, на котором готовилась всамделишная индейская еда… С таким же интересом играли в амишей<$FЧто жили на востоке США, сохраняя средневековый уклад>.
Заведомо ездили в их поселения, покупали там одежду и утварь. Перенимали обычаи и привычки этих удивительных людей… Фантазию будоражили прекрасные книги, после чтения которых устраивали маскарады и представления. Особенно любили разыгрывать «Волшебника Изумрудного города», «Синюю бороду» и «Приключения Шерлока Холмса». Проигрывали добросовестно, страницу за страницей. Главные заботы падали на долю Майкла и Бекки. Они уставали, но не сдавались.
Кончились игры, когда Питера отдали в закрытый пансион. Теперь родители встречались с сыном только по выходным и каникулам… Основным занятием в каникулярное время были, как и всегда, путешествия. Теперь уже по своему континенту, который, не в пример Европе и Азии, был ими недостаточно изучен.
Но Питер взрослел. С годами родители отодвигались на второй план. Их место занимали товарищи. Бекки все понимала, но легче от этого не становилось. Появилось ощущение, что обожаемый сын предает ее…
– Смирись, дорогая, – вздыхал Майкл, скрывая огорчение. – Мы должны радоваться – у нас здоровый, нормальный парень.
– Я радуюсь, – грустно соглашалась Бекки. – Но мне его не хватает.
Майкла тревожило состояние жены. Он искал истинную причину ее печали и, конечно, решил, что во всем виноват он. Это он отнял детство у шестнадцатилетнего ребенка, превратив девочку в мать. Питер вернул ей утраченную юность. Лишившись общества сына, в жизни Бекки образовалась пустота. Что может Майкл предложить взамен? Книги, спорт, друзья, искусство, наконец, – все это есть. Но детских шалостей сына, в которых подавлялся ее темперамент, с повзрослением Питера не стало.
И Майкл пришел к выводу, что Бекки, по своей энергии, ничуть не старше своего… сына. Он, Майкл, человек зрелый, а его жена, его Бекки, по сути – девчонка, нуждающаяся в современном ритме жизни.
Майкл был и оставался американцем, с деловым подходом, с присущим этой категории людей анализом событий. А раз так – прочь запрет на все современное: джаз, шоу, бурные ритмы… Все пустить в ход, развеять печаль Бекки! Начнем новую, взбалмошную жизнь!
Новая жизнь увлекла Бекки. Особенно она пристрастилась к джазу. С упоением впитывала его пронзительные ритмы, подчиняя им свое тело. Сидя на концертах джаза, она впадала в такой экстаз, что оказывалась в центре внимания всего зала. Майкла поначалу это шокировало, но потом он привык и даже сам заражался настроением жены…
В душе Бекки проснулось забытое томление. Оно все настойчивей охватывало ее, особенно по ночам. Бекки льнула к Майклу, исходя желанием, утолить которое мужу становилось все труднее. Его сердце не очень годилось для эротических страстей. Он старался это скрывать. Но врачи, наблюдавшие Майкла, предупреждали: невоздержанность может иметь для него, Майкла, серьезные последствия. Да Майкл и сам понимал, что поддаваясь страсти Бекки, его надолго не хватит. И это угнетало…
А Бекки же становилась все ненасытней! И с каждым разом удовлетворить желания жены становилось труднее…
Бекки, казалось, не замечала состояния мужа. Она обрушивала на него бурные ласки, пользуясь опытом, приобретенным в ранней молодости. Добившись своего, она безмятежно засыпала. Майкл же долго еще ворочался, пытаясь успокоить себя…
Страхи Майкла и все растущая неудовлетворенность Бекки, провели едва заметную трещинку в их добрых отношениях. Еле уловимый холодок появился между ними, и они оба, уловив его, испугались.
Бекки, вспоминая свою бурную молодость, кляла себя за распущенность. Она боялась своих дремлющих сексуальных влечений, понимая, что ей не справиться с собой…
Майкл выполнял все, предписанное врачами. Ограничил себя в спорте, чтобы не растрачивать силы. Но справиться с разбуженными желаниями тридцатилетней женщины ему становилось все труднее. Увертки и выдумки помогали все реже. Увлечение искусством уже не отвлекало Бекки, она была им переполнена.
Единственная надежда Майкла – Питер, их маленький Питер, отвлекающий Бекки от ее мыслей, так повзрослел, что окончательно отошел от родителей.
Каникулы и выходные дни Питер проводил теперь с друзьями в доме родителей, а чаще – в доме друзей. Готовясь к приезду сына, Майкл придумывал развлечения с непременным участием Бекки. «Господи, спаси меня, мой мальчик, – мысленно заклинал Майкл. – Я так люблю вас обоих – тебя и маму… Я так боюсь вас потерять!»
