Бекки посмотрела на часы – три ночи. «Ничего себе, шляется! Сколько можно?!» Она тяжело присела на пуфик и привалилась спиной к стене. Сон обволакивал сознание. И тут, сквозь дрему, послышался голос Антони.
– Ха! Моя малышка ждет-не дождется свою игрушку. Со мной она, со мной, не забыл, – Антони стоял на пороге, широко расставив ноги, с расстегнутыми брюками. – Ну ползи сюда, ползи… Заслужила!
Бекки перевалилась с пуфика на колени и поползла к Антони по колкому ворсу. Антони посмеивался и торопил. Бекки приблизила лицо, вдыхая столь сладостный запах мускуса. И тут она замерла – предмет ее вожделения, ее идол, был помечен следами яркой губной помады…
– Что такое? – Антони склонил вперед голову. – Ах, помада? Вот сучки: только увидят – сразу же тащат в рот! Как дети, ей-богу! – ничуть не смутился Антони. – Вытри, на платок…
Бекки затравленно смотрела снизу на нависшее лицо своего повелителя.
– Брезгуешь, чистюля? Скажи спасибо и за такое, бабушка! – Он перешагнул через жену и направился в спальню, сбрасывая плащ. – Бабушка Бекки! Ты ведь уже давно бабушка…
Бекки разрыдалась: все, конец! Он больше не хочет быть с ней… Она подошла к двери спальни, толкнула ее, но дверь не поддалась. Бекки постучала.
– Убирайся! – выкрикнул Антони. – Не смей входить ко мне! Ложись под дверью, как собака. Слышишь?!
Бекки опустилась на колени и, свернувшись клубком, замерла на пороге его спальни.
Наутро Антони не глядел в ее сторону, он просто не замечал жены.
– Тони, милый, прости, умоляю! – Бекки шла следом, цепляясь за мужа.
Антони не решался ее оттолкнуть. Его вновь кольнул испуг – не перегибает ли он палку, всему есть предел. Он обернулся, обхватил ладонями ее голову и пристально посмотрел в глаза.
– Что, Тони, я… и впрямь стала для тебя стара, а? Ну не бойся, скажи, Тони.
– Понимаешь, – бормотал Антони. – Я всегда рад тебе. Но…
– Тони, Тони… Ты смотришь на меня и видишь другую женщину, да?! Ты смотришь на меня, как через окно?
– Я так не сказал! – грубо оборвал Антони и опустил руки.
– А может ты просто уже иссяк, Тони? – и Бекки вдруг почувствовала странное облегчение.
– Кто, я иссяк?! – вскричал Антони, улавливая радость Бекки. – Я иссяк? Дура! Видела бы ты меня вчера… С тремя девчонками, им еще и семнадцати не было. И все были мной довольны. Кстати, я ими тоже. Поняла? Юные, свежие.
– Не чета мне? – вяло произнесла Бекки.
Антони не ответил. Но взгляд его был красноречивей слов.
Спустя час, Антони, одетый с иголочки, благоухая духами, прошел в гараж. Зашумел мотор, и он укатил. Опять! Второй день подряд…
Бекки охватил страх. Она металась по парку, повторяя: «Это конец! Он уйдет! Он бросит меня… Все, все… » Обессиленная, она свалилась в траву и лежала, глядя в блеклое небо.
Холод осенней земли пронизал ее, и Бекки вернулась домой. Не было желания что-либо делать, даже включить свет или телевизор. Она села в кресло, бездумно уставясь в пространство. Постепенно ею овладела ясная мысль: «А куда он денется? Куда?! Ведь без меня он – ноль! Ничто!» …Как тогда ей не хотелось слушать своего адвоката. Она была во власти страстей. А мудрец мистер Коллинз все бубнил: «Бекки, дорогая, поверьте опытному человеку. Вы уже не девочка. У вас есть сын, внучка. Ваш долг подумать о семье сына, да и о себе самой, в конце концов. Ваш будущий муж, возможно, вполне порядочный человек, но кто даст гарантию на будущее?» Адвокат настоял на своем. Контракт был составлен так, что после развода Антони лишится всего. Только в случае смерти Бекки он станет наследником части имущества! А может быть, он этого и добивается? Ее смерти!
Злость все больше овладевала Бекки. А не послать ли его к черту?
– Нет, не могу я без него! – голос Бекки неожиданно громко прозвучал в притихшем доме.
Бекки вспомнились последние годы жизни с Антони. Нет, ей никуда от него не деться! Столько лет она с ним, и все также сладко обмирает сердце при виде Антони, при ощущении его, при его прикосновении. Она тает от его взгляда, приказа, брани. Она постоянно хочет его! Плоть горит и жаждет. Она не может, да и не хочет бороться с этим наваждением. Она его раба! И пусть Тони проводит время с кем желает и сколько желает. Пусть кричит на нее, приказывает ползать перед ним, пусть топчет ее – она на все согласна! Она испытывает от всего наслаждение не меньше, чем от самой близости с Антони… Откровение его о трех случайных семнадцатилетних девицах, нет-нет, да всплывало в памяти Бекки. И, странно, ревности она не испытывала. Каким-то своим трезвым умом самосохранения Бекки понимала – да, Антони нужны новые ощущения. Даже при всей преданности ей жажда таких ощущений возникает помимо воли, так, вероятно, устроено большинство мужчин. Прошло время, когда она, Бекки, служила ему источником этих ощущений. Антони, с его повышенной сексуальной потенцией, нужна молоденькая девчонка, которую он будет раздевать, целовать, покусывая грудки, ласкать самое сокровенное, нежное и войдет в нее, тоненькую, нежную, сладкую… А она, Бекки, будет смотреть на них…
