– Она уже достаточно большая для того, чтобы старший брат не провожал ее спать. Оставь их, они не сделают ничего, что могло бы оскорбить тебя, они слишком уважают семью, – сказала Натали. Йен посмотрел на нее смягчившись.
– Откуда у меня такая мудрая жена? Ты же сама еще ребенок, откуда ты все знаешь?
– О, любимый, я ничего не знаю, но уж это– то написано на их лицах, – улыбнулась она.
– Наверное ты права и мне не надо так опекать сестру, просто не могу поверить, что она уже выросла и они с Нейлом женятся, вот папа бы удивился. А теперь пойдем уложим тебя спать, а то ты действительно упадешь, – и с этими словами он легко подхватил ее на руки и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Когда Йен донес жену до кровати, она уже была в полудреме, он бережно положил ее на лисью шкуру и слегка отодвинулся. Что же пришлось пережить этому ребенку, что она стала такой не по годам мудрой, такой внимательной к чужим чувствам? Как ее сердце выдерживает дарить столько любви и тепла окружающим? У него не было ответа ни на один из этих вопросов. Он вдруг вспомнил вечер кораблекрушения, когда она так же лежала на его кровати, на лисьей шкуре, ее волосы разметались по подушкам, и казалось, что она плывет по золотой реке. Тогда, он и мечтать не мог, что будет обладать этим ангелом, это была неизвестная красавица. Сейчас же, когда он дотронулся до ее сердца, Йен еще больше сомневался в том, что такая девушка может принадлежать ему. Место этого создания на небесах, с другими такими же добрыми и чистыми сердцем. Он и сам содрогнулся от этой мысли, тень набежала на лицо. Йен знал, что никогда не отпустит ее, не отдаст никому, даже мрачному жнецу придется отступить, он будет сражаться за нее до последнего вздоха, а может и после того. Она подарила такое счастье, о котором он никогда не мечтал, не знал, что такое может существовать. Теперь, раз вкусив, он хочет всю жизнь прожить рядом с ней. Натали во сне перевернулась на бок и тихонько позвала его. Мужчина, подталкиваемый старым как мир желанием, приблизился к лежащей в его постели женщине, и взял ее маленькую ручку в свою. Легкая улыбка заиграла на нежном девичьем лице как признак того, что она разделяет его мысли. Он осторожно раздел жену, стараясь не беспокоить ее сон и уложил под одеяло, а сам устроился рядом и обнял ее миниатюрное тело, в котором поистине жил великий дух.
Утром Натали проснулась позже обычного. Солнце заглядывало в комнату под таким углом, что казалось, было ближе к обеду, чем к завтраку. Она сладко потянулась и вдруг услышала беспокойные крики и топот множества ног. Быстро одевшись, девушка вышла в коридор, по которому сновали люди.
– Что случилось? – спросила она у одного из воинов, которого поймала за рукав.
– На западную границу клана МакГейри напали. Это Броукины, мы выходим в поход, чтобы поддержать Лохлана, Брокуины мстят нам, но добраться могут только через их земли.
Натали стояла в коридоре как громом пораженная. Что же случилось? Давина уверяла, что Йен сможет договориться с их лэрдом и войны не будет.
Минувшей ночью, когда праздник по поводу помолвки Давины и Нейла был в самом разгаре, Броукины напали на земли МакГейри. Они сожгли несколько деревень, испуганные люди двинулись за защитой к лэрду и утром эта новость дошла до Лохлана. К тому времени как Натали проснулась, мужчины клана МакГейри уже были на полпути домой, а Йен посылал гонцов к своим союзникам и соседям с просьбой объединиться для защиты земель и теперь тоже собирался ехать. Когда Натали сбежала во двор, приготовления шли полным ходом, она еле нашла мужа в толпе людей. Женщины провожали мужей на битву, дети прощались с отцами и те давали последние наставления перед разлукой. Ей было безумно страшно. Муж будет сражаться и может остаться навсегда на поле боя, никогда не увидит своего ребенка, не обнимет больше ее, не скажет нежного слова… От этих мыслей у девушки началась паника, она металась среди людей и коней в тщетных попытках отыскать мужа, пока ее не перехватил Рэф.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он.
– Ищу Йена. Я слышала, что началась война.
– Скажешь тоже. Так, заварушка! Мы быстро проучим Броукинов и вернемся домой, к нашим женщинам.
