Его слова вселили в ее сердце надежду. Может быть, она слишком накрутила себя? И тут в толпе показался Йен. Натали бросилась к нему со всех ног, прижалась к его груди, услышала, как бьется его сердце. Девушка подняла глаза и поймала взгляд мужа. Как она любила эти глаза, знала их наизусть, знала каждую черточку его лица, мягкость его волос, силу его плоти, – от этих мыслей к горлу подступили предательские слезы. Но она не может сейчас заплакать, нет, только не это. Она должна быть сильной, показать, что верит в него. Шотландские женщины не плачут, провожая своих мужчин на битву, они уверены в их победе. И она не может показать, как сильно боится за него, за себя, за их еще не рожденного ребенка. Сколько горя ей принесли эти несколько минут! Нет, она не опозорит своего мужа, своего лэрда, не предаст его доверие. Он должен видеть ее сильной, готовой пройти через все испытания, которые приготовила им судьба, готовая поддержать мужа, чего бы ей это не стоило. А слезам волю даст потом, позже у нее несомненно будет такая возможность, в одиночестве, чтобы никто не видел ее слабости, а сейчас нужно взять себя в руки. В глазах ее светилась решимость, она держалась за мужа, иначе проиграет битву, битву с самой собой, со своими страхами.
– Я хочу, чтобы ты вернулся с победой, – твердо сказала она.
– Так и будет, – заверил ее Йен.
– Но ты должен дать мне слово, – настаивала девушка.
– Какое слово ты хочешь услышать от меня?
– Что ты увидишь своего ребенка, возьмешь его на руки и дашь ему имя.
– Я Йен, лэрд клана МакАрок, даю тебе слово, что возьму нашего ребенка и нареку его, а свидетелями того будет весь мой клан. Ты довольна?
Натали кивнула, теперь она довольна, он дал ей слово что вернется, о большем нельзя и мечтать. Йен запечатлел на ее губах страстный и долгий поцелуй, который лучше любых слов рассказывал о его чувствах, о его надеждах, о том, как он не хочет оставлять ее одну. В груди его бушевал огонь, сжигавший заживо. Он чуть не потерял ее, чуть не умер от этого сам и сейчас отправляется на войну, оставляя жену одну. Битвы с другими кланами были скорее обычным делом, нежели выдающимся событием, настоящий мужчина всегда воевал. Впервые в жизни у него было желание уйти от сражения, остаться подле его любимой, беременной жены, быть с ней, просто смотреть на нее. Она сделала его слабым, или он сам себя сделал таким? Но в ее глазах стоит решимость, решимость отпустить, поддержать боевой дух. Каких сил ей это стоит? Они любят друг друга и Йен оставляет жену в стенах каменного замка, с хорошей охраной, так чего же он боится? Ответить на этот вопрос он не мог и с тяжелым сердцем отрывался от жены. Невозможно было отойти от нее, как будто привязали канатами намертво, но это его долг. Долг мужчины, долг друга, долг воина, и как бы там ни было, он с честью его выполнит. Натали погладила шею Пега.
– Береги его, мой хороший. Я все надежды возлагаю на тебя, молю, сбереги его, – шептала она.
– Я вернусь, я же дал тебе слово, – напомнил Йен.
– Да, но кто сказал, что я не могу взять его с вас обоих? – попыталась пошутить она.
Йен улыбнулся, поправил меч и топор, проверил все ли оружие надежно закреплено, бросил взгляд на жену и запрыгнул в седло.
– Я люблю тебя, – прошептала Натали. Он скорее почувствовал, чем услышал, что она говорит.
– Я тоже тебя люблю. Женщина, береги мой замок, мой клан и моего сына и тогда я вернусь к тебе с победой. – Сказав это, он развернул коня, встал во главе войска и под одобрительные возгласы все направились в земли МакГейри.
Натали не знала, сколько времени простояла во дворе. Сперва она смотрела как скрывается за воротами муж, потом все его воины, а потом как расходятся люди провожающие своих мужей, сыновей, братьев. Как хватало у них сил после этого заниматься своими повседневными делами, как не сходят они с ума от ожидания, как могут просто помахать вслед и уйти? У Натали было такое чувство, будто ее ноги пустили корни, и она больше не двинется с места, пока Йен не вернется обратно, пока она не увидит его въезжающим в эти ворота во главе войска, живого и невредимого. Сейчас ей было не важно, победит он или нет, имело значение только одно, – чтобы он вернулся к ней, к своей семье. Все остальное ушло, как будто опустилось в толщу мутной воды, на поверхности остался только всепоглощающий, животный страх, и он рос с каждой минутой.
Она вскрикнула, когда почувствовала прикосновение к своей руке. Оно было столь неожиданным, что сердце забилось быстрее, но обернувшись, увидела Рэфа, который смотрел на нее со странным выражением лица. Оно было задумчивое и взволнованное одновременно.
– Я звал тебя несколько раз, но ты не отвечала, тогда я дотронулся до тебя, но не хотел пугать, просто хотел узнать, долго ли ты еще намерена тут торчать?
