– Конечно, они и так закрыты, если ты посмотришь, то убедишься в этом, – и действительно, когда девушки повернули головы, увидели, что перед закрытыми дверями стоит несколько воинов, как будто беседующих, – но скажи, какого предателя ты заметила среди моих людей? Ты должна быть в этом полностью уверена, чтобы выдвигать подобные обвинения, иначе та кара, которой ты требуешь для него, может пасть и на твою голову. Готова ли ты к этому?
– Да, я готова, я полностью уверена. Я вижу этого человека своими глазами и это не член вашего клана.
– О ком ты ведешь речь?
– О Катрионе, она была МакАрок, теперь же у нее нет имени, лэрда и клана. Она должна была быть изгнана, но к тому моменту, как мы узнали о ее причастности к похищению Натали, она сбежала, самым гнусным и позорным образом.
– Тогда ты, наверное, хочешь предъявить ей обвинение?
– Если позволите.
– Я позволяю, – сказал он и откинулся на спинку кресла.
Давина встала, и громко произнесла:
– Катриона, бывшая МакАрок, ты предала свой клан и своего лэрда. Ты виновна в похищении его жены, у тебя нет достоинства, а теперь нет ни имени, ни семьи, ни дома. – На середине этих слов, все разговоры затихли, а взгляды обратились к стоящей девушке.
– Я, Давина МакАрок, сестра лэрда Йена, в его отсутствие предъявляю тебе обвинение в измене, также в похищении жены лэрда, также в неоднократных попытках убить жену лэрда. На совете клана было решено изгнать тебя, но воины, отправленные сообщить тебе об этом, узнали, что ты трусливо сбежала. Ты не известила о своих грехах лэрда, в чьем клане сейчас живешь, за чьим столом сидишь. Эти честные и добрые люди, приняли тебя, не зная, что ты лгунья и предательница. Я, Давина МакАрок, прошу лэрда Морейя Броукина, покарать тебя самым жестоким образом.
После этих слов в зале повисла гробовая тишина, все присутствующие смотрели на только что смеющуюся девушку, сейчас же краска покинула ее лицо, глаза загорелись дьявольским огнем, а рот искривился в злой гримасе.
– Катриона, – произнес Морей, – у тебя есть, что ответить на это обвинение?
Взгляд ее прожигал Натали с безумной ненавистью.
– Ты здесь, – прошипела она, – этого не может быть, я сделала все, чтобы несмотря на то, что ты смогла сбежать от этого англичанина, тебе не было жизни. Он провалил уже сделанное дело, упустив тебя, я преподнесла ему на блюде и тебя, и все твои богатства, а он упустил тебя, как он мог. Я почти получила того, кого ты у меня украла! Он мой! – Кричала она, запустив руки в волосы. – Французская шлюха, ты отобрала его у меня!
– Он никогда не был твоим, – спокойно сказала Давина.
– Ты ничего не знаешь! – вопила она. – Он звал меня по ночам, я согревала его постель и его сердце, пока эта тварь не появилась! Ты должна была сдохнуть еще тогда, просто упала бы с лошади и сломала бы себе шею, но нет, тебе помогли, и из пруда ты тоже выбралась, и от Генри, будь он неладен, сбежала. Ты не могла быть такой же хорошей, как Исла? Вот она умерла быстро и с первой же попытки и даже благородно прихватила на тот свет свое отродье. Я должна была родить ему детей, я должна была стать его женой, но ты все испортила! – После этих слов, она совсем обезумев попыталась броситься на Натали, но воины, уже стоящие рядом с ней, схватили ее за руки. Катриона начала дико визжать и вырываться. – Это ты во всем виновата, я все равно доберусь до тебя, я не дам тебе жизни с ним, ты знаешь, что твой дражайший родственничек захватил его в плен, а как думаешь, кто ему помог в этом? Думаешь этот болван смог бы хоть что-нибудь сделать сам? Да он даже войну развязать не сумел, все пришлось делать самой.
– Если ты его любишь, зачем же так поступила с ним? – тихим голосом спросила Натали, положив руки ни свой едва округлившийся живот, стараясь закрыть его от потока злобы и желчи, льющейся изо рта этой безумной. – Генри же убьет его, и неважно, получит ли он от меня то, что хочет или нет.
– Если он не будет моим, то и тебе не достанется, лучше смерть, чем знать, что он будет в твоей постели!
Руки девушки безвольно соскользнули с живота, она сидела пораженная до такой степени, что просто не могла поверить во все сказанное этой женщиной, в чьем помешательстве у нее не возникало сомнений. Натали не заметила, как чьи-то сильные руки поддержали ее, не давая упасть со стула, как повинуясь молчаливому приказу, воины вытащили, продолжающую, вопить и ругаться женщину. Кто-то гладил ей лицо, и она медленно сфокусировала взгляд сперва на руке, а потом и на ее обладательнице.
– Все будет хорошо, – сказала ей Давина, – если за всем этим стояла Катриона, то больше она не сможет нам навредить. Все кончится, и война, и все наши беды, и мы обязательно освободим наших любимых, все будет хорошо, – продолжала шептать она.
– Да, – произнесла Натали сдавленным голосом, – я только не могу понять, за что?
– Она была безумна, а в их поступках нельзя искать логики.
– Наверное, ты права.
