— Ну и не возвращайтесь! — говорит Нэнси.
— И я больше не хочу быть и. о. директора, — едва слышно шепчет миссис Кротт.
— Ну и не надо! — говорит Алиса. — Не надо делать то, чего делать не хочется.
— Заходите сюда, — предлагает Нэнси. — Побудьте с нами и с Ангелино.
— А можно?
— Конечно! — говорит Нэнси. — Сейчас принесу вам фартук. Хотите рисовать красками или карандашами? А может, лепить?
— Не знаю… — Миссис Кротт задумывается. Но мгновение спустя она улыбается и радостно говорит: — Нет, знаю! Я бы поработала с глиной. Я в детстве очень любила лепить зверей.
— Сейчас раздобудем вам глины, — говорит Нэнси. — Садитесь со мной.
И. о. директора принимается за работу — поначалу чуть боязливо, но Нэнси её ободряет:
— Всё получится, миссис Кротт. Ещё лучше, чем в детстве!
Миссис Кротт улыбается своим грязным скользким пальцам, а они исследуют кусок глины, жмут, вытягивают, придают глине форму. И как же радуется миссис Кротт кошечке, которая оживает у неё в руках!
К ней подлетает Ангелино.
— Ах-ах! — говорит он. — Умница.
— Привет, Ангелино, — говорит она.
Он садится к ней на плечо и поёт. Слов его песни никто не знает, но сразу понятно, что слова эти очень красивы и очень добры.
Двое мужчин, которые остались заседать без миссис Кротт, смотрят в окно. А поскольку школа представляет собой в плане букву П, внизу они видят школьный двор, а напротив — окна кабинета изящных искусств.
— Хаос, — стонет Тухлятти.
— Непорядок, — возмущается Фундук.
— Безобразие. Хулиганство. Бесчи…
Звенит звонок на обед. Окна столовой им тоже видно. Они наблюдают, как дети и учителя устремляются в столовую. Как они обедают. Как Бетти Браун ходит от стола к столу с огромными кувшинами, из которых идёт парок, и наливает в миски что-то жёлтое и густое.
— Заварной крем, — говорит Тухлятти.
— С пирогом, — говорит Фундук.
— Видите, как это их возбуждает?
— Да! Фу! О, неужели с ними миссис Кротт?
— Посмотрите! Она ест… пьёт этот заварной крем! Да ещё облизывается!!!
— Разве так поступает и. о. директора?
— Ведёт себя не лучше, чем дети за её столом.
— И посмотрите, у неё на плече… тьфу! Опять он! Оно!
Мужчины смотрят на Ангелино. Или — каждый в свою бездну?
— Смотреть на такие тревожные вещи весьма неприятно, — наконец говорит Фундук.
— Даже противно, сэр, — говорит профессор.
— Зовите меня Корнелиус, — говорит Фундук.
— Спасибо, Корнелиус.
— А вас как зовут?
— Сесил.
— Сесил Тухлятти. Великолепно звучит. Вы истинный профессор!
— Спасибо, Корнелиус. Когда я был помоложе, фамилия доставляла мне много хлопот.
— Сочувствую. Издевались над вами?
— В некотором роде.
— Надо просто забыть. Мы выше этого.
— Разумеется. И мы, помимо прочего, взрослые люди.
— Ещё бы! Мы искореним хаос и наведём порядок.
— А в любые разногласия мы привнесём гармонию.
— Бесспорно.
— Бесспорно.
— Закройте жалюзи, Сесил, — говорит Корнелиус Фундук. — Нам, благонравным людям, такое зрелище отвратительно.
— Да, Корнелиус. Лучше не смотреть.
Сесил Тухлятти закрывает жалюзи, солнечный свет больше не проникает в кабинет, и они продолжают свой Важный Педсовет во мраке.
Во мраке пребывают не только они.
За воротами школы, за сквером на другой стороне улицы, в тени тёмного-тёмного здания чернеет чёрная-чёрная фигура.
Догадались? Ну конечно. Это страшный и ужасный Кулак Малоун.
Как ни странно, он выглядит не таким уж страшным и ужасным. Посмотрите-ка: плечи понурены, голова опущена. Какой-то он грустный, да? Неужели такое бывает — грустный и одинокий Кулак Малоун?
Не исключено!
Может, он тоже хочет рисовать и лепить? Или он хочет заварного крема с пирогом? Может, он хочет дружить с ангелом и совсем не жаждет его жрать? А может, он мечтает вернуться в детство? Снова быть маленьким… снова ходить в школу…
О, смотрите-ка, он повернул назад — к тёмной двери на тёмной улице, откуда он вышел. Странно, но мне его немного жаль. А вам? Вы верите, что даже Кулак, такой ходячий мрачный ужас, способен переродиться и стать хорошим? Давайте напишем повесть или рассказ: «Новая жизнь Кулака Малоуна»? А что? Хорошее название! Вдруг ему в карман залетит ангел? Или он поутру найдёт ангела в своём ботинке на бесшумной мягкой подошве.
Пусть все кулаки малоуны всего мира найдут себе по ангелу и станут лучше и добрее. И мир вокруг них станет лучше и добрее. Может, пока Кулак и не готов переступить порог кабинета мисс Монтеверди или отведать заварного крема Бетти Браун, но однажды… однажды…
Нет, пожалуй, такую книжку нам сейчас не осилить, потом сами попробуете, без меня. А мы пока закончим эту.
Очень Важный Педсовет тоже почти закончен. Как быстро пролетело время во мраке кабинета с кожаными креслами! Тухлятти и Фундук даже забыли поесть. Зато они приняли отличные решения.
— Итак, — говорит Корнелиус Фундук. — Мы представим наши выводы в виде списка.
— Блестящая идея, — говорит Сесил Тухлятти.
— Итак:
