– Хотите знать, почему я считаю вас дураками? Правда, хотите? Так я скажу. Вы оставили меня одну. Здесь, на корабле. Одну.
– Мы доверяем тебе, – негромко произнесла Орнина.
– И совершенно зря! – вспылила Чандрис. – Какие же вы глупцы! Вы ведь знаете, что я – воровка! – Она наклонилась и подняла с пола контейнер с ангелом. – Смотрите! – велела она, швыряя контейнер на стол. – Видите? Это ваш проклятый дурацкий ангел – вот что это такое!
– Вижу, – ответила Орнина. – Я вижу и то, что он по-прежнему здесь.
– В этом нет вашей заслуги, – отрезала Чандрис. – Вы оставили ангела в таком месте, куда любой воришка заглянул бы в первую очередь. Вы даже сигнализацию не поставили! Проклятие! Да ведь я прошла с ним половину пути до конторы Габриэля!
Орнина кивнула.
– А потом принесла обратно.
– Только чтобы высказать все, что о вас думаю, прежде чем уйти! – Чандрис поднялась на ноги; у нее закружилась голова, и она схватилась за стол. – Оставьте меня в покое! – крикнула она, отшатываясь от протянутой руки Ханана. – Мне не нужна ваша помощь! И ничья! – Она двинулась вокруг стола, выругавшись, когда ее колено наткнулось на угол кресла.
– Куда ты? – спросила Орнина.
– А как вы думаете? – парировала Чандрис. – Спасибо за все. И не трудитесь снабжать меня рекомендательными письмами.
Орнина чуть заметно приподняла брови.
– Я вижу, ты не в том настроении, чтобы обращать внимание на подобные мелочи, но в соответствии с правилами, принятыми в реальном мире, человек должен уведомить о своем желании уволиться по крайней мере за неделю.
– Смешная женщина. – Чандрис фыркнула. – Предоставьте шутить Ханану. У него это получается лучше.
– Я не шучу. – Орнина переместилась вбок, преграждая девушке путь. – Если ты действительно хочешь уйти, тебя никто не станет удерживать. Но я хочу сначала услышать это от тебя.
Чандрис удивленно воззрилась на нее. О чем идет речь?
– Вы, ребята, совсем с ума сошли? Я только что пыталась украсть вашего ангела.
– Но не украла, – заметила Орнина. – И это весьма существенно.
– Ничего подобного! – заспорила Чандрис. – Может быть, я попросту поняла, что не смогу его продать. В следующий раз я буду умнее и возьму что-нибудь другое. Я – воровка, будь все оно проклято!
– Нет, – послышался из-за ее спины голос Ханана. – Ты – кошка.
Чандрис рывком повернулась, вновь едва не потеряв равновесие.
– Чего?
– Ты – кошка, – повторил Ханан. – Ты когда-нибудь видела, как кошка убивает мышь? Я имею в виду домашняя кошка, не дикая.
Чандрис хмуро смотрела на него; столь неожиданный поворот умерил ее гнев. Вероятно, это была прелюдия к очередной шуточке, а у нее не было ни малейшего желания выслушивать шуточки Ханана. Но он казался вполне серьезным…
– Как-то раз кошка поймала на моих глазах маленькую крысу, – сказала она. – У нас в Баррио почти не было мышей, одни крысы.
Ханан кивнул.
– Итак, она ее убила. И что потом? Съела?
Чандрис пришлось напрячь память.
– Нет. Она выследила и убила ее, а потом бросила и ушла.
– Потому что была не слишком голодна, – сказал Ханан. – Кошки всегда так поступают. Голодная кошка ищет добычу, преследует ее, убивает и съедает. Если кошка не очень голодна, она только выслеживает и ловит, иногда убивает. Если кошка совсем не хочет есть, то только выслеживает и ловит, а потом отпускает, не причинив жертве ни малейшего вреда.
Чандрис смерила Ханана взглядом. Даже после трех с половиной бутылочек настойки, плескавшейся в животе, ей было совершенно ясно, к чему он клонит.
– Вы думаете, именно поэтому я принесла ангела обратно?
Ханан пожал плечами.
– Это мудрая уловка природы, – продолжал он, будто не слыша слов девушки. – Поиск и выслеживание отнимают много времени. Если кошка, начиная охоту, не очень хочет есть, к тому времени, когда она проголодается, она скорее всего поймает себе что-нибудь на обед.
Чандрис стиснула зубы, чувствуя, как ее решимость исчезает без следа.
– Я не кошка.
– Нет, не кошка, – мягко заговорила Орнина. – Ты маленькая девочка. И, насколько я ногу судить, ты часто и подолгу голодала.
Взгляд Чандрис затуманился. Она судорожно стиснула горло, борясь со слезами. Она не заплачет. Что бы ни случилось, она не заплачет.
– Я не могу остаться с вами, – охрипшим голосом произнесла она. – Меня ищет один человек. Ненормальный. И чем дальше, тем больше он сходит с ума. Если он найдет меня здесь, то убьет нас всех.
Орнина и Ханан посмотрели друг на друга, переговариваясь на языке без слов, понятном им одним. Чандрис затаила дыхание, гадая, к какому решению они придут. Гадая, какого их решения она ждет сама.
– Учитывая обстоятельства, – внезапно заговорил Ханан, – я сказал бы, что мы имеем дело со случаем, когда подсознание человека оказывается проницательнее, чем он сам.
Чандрис моргнула.
– О чем вы?
– По-моему, все очевидно, – отозвался Ханан. Его лицо оставалось напряженным, но в глазах вновь заблестел знакомый огонек. – Ты хотела украсть нашего ангела и смыться; но подсознание решило, что тебе будет безопаснее остаться с нами.
