– Теоретически возможно многое, – пробормотал Форсайт, барабаня пальцами по столу и внимательно глядя на собеседника. – Быть может, расскажешь мне, что тебя беспокоит?
Пирбазари дернул щекой; этот признак нервозности появлялся на его лице очень редко.
– Что ж, если это вас интересует… Я не привык действовать за спиной Верховного Сената.
– Нам и раньше приходилось идти в обход правительственной бюрократии, – напомнил ему Форсайт, осторожно подбирая слова. Ход мыслей Пирбазари был очевиден, и его сомнения следовало пресечь в корне. – Мы поступали так, защищая интересы людей. Если не ошибаюсь, развитие событий всякий раз оправдывало наши действия.
– Знаю, сэр, – сказал Пирбазари. – Но теперь… – Он повел рукой в сторону Форсайта.
Точнее, в сторону блестящей подвески на его шее.
– Но теперь я ношу ангела, – закончил за него Форсайт. – И тебя смущает то, что я единственный из всех Верховных Сенаторов говорю о войне. Я угадал?
– Более или менее, сэр.
– Вот и хорошо. – Форсайт кивнул. – Давай разберемся. Во-первых, нарушают ли наши действия финансовую этику? Можно ли обвинить нас в том, что, вооружая шахтеров Лорелеи, мы расхищаем либо тратим впустую средства центрального правительства?
– Нет, сэр, – ответил Пирбазари, подумав. – В конечном итоге все это – шахтное оборудование. Оно не пропадет зазря, даже если Пакс вдруг исчезнет.
– Верно. Извлекаем ли мы личную выгоду из этого предприятия?
На лице Пирбазари мелькнула улыбка:
– Вряд ли.
– Быть может, мы приобретаем политический капитал? – продолжал напирать Форсайт. – Похоже ли на то, что эта затея меня прославит?
– Ну… – Брови Пирбазари сошлись на переносице. – Полагаю, такое возможно. Человек, который был готов, а остальные – нет… и все такое прочее. Но если ваши опасения не оправдаются, вас сочтут чересчур мнительным, и вы попадете в неловкое положение. Игра попросту не стоит свеч.
Форсайт развел руками.
– Иными словами, я ничего не выигрываю, – заключил он. – В чем же ты видишь нарушения этики?
Пирбазари выпятил губы.
– В том, что мы обманываем Верховный Сенат, – выпалил он. – Путем прямой лжи или умолчания, разница невелика.
Форсайт внимательно смотрел на помощника, чувствуя, как по его спине разливается холодок. Только не это, думал он. Не хватает еще, чтобы и Пирбазари…
– Мы не обманываем Сенаторов, Зар, – негромко заговорил он, будто успокаивая встревоженного ребенка. – Я пытался убедить их в том, что над Эмпиреей нависла опасность. Уж ты-то знаешь, сколько сил я потратил на это. Но они и слышать не хотят об угрозе. Тебе не хуже меня известно, что, если кто-то не желает тебя понимать, нет никакой возможности заставить его слушать.
– Ваша снисходительность неуместна, сэр, – с вызовом в голосе произнес Пирбазари. – Если меня тревожат этические соображения, это еще не значит, что я утратил способность к рациональному мышлению.
– Прости меня, – извинился Форсайт, лихорадочно раздумывая. Ход беседы требовалось любой ценой перевести в иное русло. – На минуту я словно превратился в Роньона, который видит окружающий мир в черно-белых красках и судит обо всем исключительно с позиций добра и зла, – добавил он.
Уловка возымела действие. Пирбазари, казалось, распрямился, на его лице промелькнула обида.
– Мне и в голову не приходило такое, сэр, – сказал он.
– Я знаю, ты так не думаешь, – успокоил его Форсайт. – Видимо, все дело в том,
– Я знаю, сэр.
– Вдобавок, – продолжал Форсайт, постукивая себя пальцами по груди, – я ношу ангела.
На лице Пирбазари отразилось облегчение.
– Да, это действительно так, – признал он. – Что ж, если у вас нет других вопросов, я, пожалуй, займусь делами. Мне нужно позвонить в «Арденелл» и навести справки насчет поисковиков модели 501, которые они собираются снять с производства. Эта модель не так хороша, как 601, но, если бы мы смогли установить несколько штук на рудничных транспортных кораблях, это дало бы им возможность выслеживать цель.
– Отличная мысль. – Форсайт кивнул. – Держи меня в курсе.
– Слушаюсь, сэр. – Пирбазари бросил взгляд на часы. – Не забудьте, через полтора часа заседание комитета.
– Спасибо, я помню. – Форсайт улыбнулся. – Увидимся позже.
Он продолжал улыбаться до тех пор, пока за Пирбазари не захлопнулась дверь. Тогда он откинулся на спинку кресла и пробормотал несколько слов, которых обычно избегал.
Все впустую. Работа, замыслы, дорогостоящая перестройка служебных помещений с целью приспособить их к своим весьма необычным нуждам – все пойдет прахом, если его люди по-прежнему будут находиться под воздействием ненавистного ангела. Даже если это влияние не затронет его самого, Верховный Сенатор без работоспособных помощников – это разум, запертый в парализованном теле.
Это был один из многих принципов, которые он унаследовал от отца.
