Анжелина открыла саквояж, чтобы убедиться, что ничего не забыла. Из кожаной сумки она вытащила халат и платок.
— А твои кожаные перчатки? — заволновался Луиджи. — Ты их взяла?
— Да, я положила их в карман.
— А зачем тебе нужны перчатки? — удивился дядюшка Анжелины.
— Из соображений гигиены, чтобы, не дай бог, чем-нибудь не заразиться[33]. Теперь у меня есть несколько пар перчаток, ведь я богатая невеста. Луиджи щедро снабдил меня всем необходимым. Если бы вы видели мой диспансер!
Анжелина не осмелилась добавить, что многие ее пациентки вовсе не мыли то интимное место, которое она осматривала. К числу таких женщин принадлежала и Коралия Сеген. Дядюшка довел Анжелину до порога дома Коралии. Войдя внутрь, Анжелина увидела молодую женщину лет тридцати с кукольным лицом, голубыми глазами, чрезмерно полную, с огромным животом. На ней был бесформенный халат, весь в пятнах, темные волосы прикрывал пожелтевший чепец.
— Здравствуйте, мадемуазель Лубе, — сказала она, не вставая со стула, стоявшего около камина. — Как славно, что вы решили уделить мне внимание! Я не поверила своим ушам, когда мсье Бонзон сказал мне об этом.
— Если вы намекаете на вашего кузена Блеза, то знайте, мадам: я считаю вас абсолютно непричастной к тем ужасным преступлениям, которые он совершил. С сегодняшнего дня вы моя пациентка, только и всего.
Дом имел жалкий вид. В нем плохо пахло, он был мрачным, с закопченным потолком и стенами. Занавеска, закрывавшая кровать, была неопределенного цвета — бежевого с желтоватыми и серыми разводами. Пол был земляной. По сравнению с этим запущенным жилищем опрятный дом Албани Бонзон казался дворцом, пусть и деревенским.
— Как вы рассчитали срок родов? — участливо спросила Анжелина. — Судя по словам дядюшки, вы назвали определенную дату.
— О, это все ведьма с плато Гирель! Я встретила ее на дороге. Это было на День святого Иоанна. Она показала пальцем на мой живот и сказала, что малыш родится 6 октября. Эта ведьма никогда не ошибается.
— Хорошо. Вы должны лечь на кровать, чтобы я смогла осмотреть вас. Это ваш первый ребенок…
— Я была беременной два раза, но у меня все время бывала течка.
— Так говорят о кобылах и коровах, мадам! — возмутилась Анжелина.
— Послушайте, раз уж нам придется провести вместе какое-то время, называйте меня лучше Коралией. Вы и так выражаетесь как дама.
— Не надо опасаться образованных людей! — воскликнула Анжелина на провансальском диалекте. — Как видите, я могу говорить на понятном вам языке, если вам угодно.
— Нет, мне приятно слушать, как вы говорите. Можно подумать, что вы поете.
Коралия со вздохом встала, упершись рукой в левое бедро. Она тяжело дышала и с трудом передвигалась.
— Где ваш муж?
— Ив работает на лесопилке, около Араньу. Он не вернется до наступления темноты. Я одна с утра до вечера. Но в моем состоянии это хорошо.
Анжелина надела перчатки, надеясь, что будущая мать не обидится на нее. Она помогла Коралии лечь, открыла саквояж и в этот момент сообразила, что в доме слишком темно.
— У вас есть керосиновая лампа или свечи?
— Только свечи. Но мы ими не пользуемся. По вечерам огонь в камине освещает комнату, а встаем мы с первыми лучами солнца. Если вам нужны свечи, возьмите там, в шкафу, около камина. Они завернуты в синюю бумагу.
Анжелина зажгла три свечи и поставила их на стул. Как только она приподняла платье пациентки, в нос ей ударил резкий неприятный запах.
— Коралия, не обижайтесь, но интимные части тела надо мыть с мылом по крайней мере один раз в день. Особенно перед родами.
— Скажете тоже! Я не какая-нибудь городская шлюха!
— Я тоже не шлюха, но я подмываюсь утром и вечером. Всем женщинам, которых я наблюдаю, я советую неукоснительно соблюдать правила гигиены, Коралия. Если бы у вас начались схватки, я бы вымыла вас, но сейчас вы можете сделать это сами. У вас есть таз?
Следуя указаниям хозяйки дома, Анжелина отыскала таз, потом тщательно вымыла его в водопойном желобе, устроенном у стены овчарни. По желобу текла родниковая вода, свежая, прозрачная. Наполнив таз водой до середины, Анжелина вернулась в дом. Здесь она разбавила холодную воду кипятком из котелка, стоявшего на углях.
Сконфуженная Коралия встала. Тяжело подойдя к почерневшему громоздкому деревянному буфету, она вынула кусок мыла, который берегла для стирки.
— И как это делать? — проворчала она.
Анжелина поставила таз на низкий стул, затем дала ей две ватно-марлевые повязки, которые используют для компрессов.
— Намочите их, а затем протрите между ног и ополоснитесь. Это не сложнее, чем мыть тарелку или стирать белье. Я подожду на улице.
Анжелина испытала облегчение, когда вышла и села на пороге. Она любовалась горами, увенчанными снежными шапками. Солнце садилось. Воздух, по-прежнему прозрачный, стал еще прохладнее.
