Седая Ель. Эли. Элен. Елена. Моя жена Элька так не любила своего имени Элеонора, что его позабыл даже я. Для меня не было никаких сомнений, что это она сама в некоем дальнем, параллельном, непонятном для меня мире внедрилась в Отца Всех Секвой и стала их прародительницей. Ведь и сам я уходил на время в некий изначальный рай и разговаривал с подобным Древом Каури, Абсаль же была чистейшим порождением того чистого мира. Мы несли это в своей наследственной модели; мы поглощали пыльцу многих разумных Древ; удивительно ли, что одно из них захотело таким образом меня утешить! Даже то, что Эли презирала меня и не хотела возвращаться в родимое кубло, также было частью этого утешения. Даже тот факт, что у меня в этом варианте бытия существовали родители, пусть и покойные. Даже выходящая за пределы история с её новым другом. Но более всего – как бы невзначай проскочившая реплика об «изрядно пожившей даме».
Зерно, Семя, Яйцо, догадывался я, – то был одновременно и её дар, и её дитя. Как уж это получилось, через какие слои пространств пелены времён проникло – я не мог судить.
«Как так – не мог? – сказало нечто, стоящее вовне. – Смотри. Вот. Ну а теперь – можешь?»
И я понял. Это стояло вокруг моей мысли жемчужным туманом, не вмещаясь в грубые человеческие слова, которыми я только и мог оформить его в своих мыслях.
«Тебе нет причин более сокрушаться, мучиться сознанием греха и болью утраты», – сказало нечто.
И стало так.
Я опрокинулся на циновки, притянул к себе мою супругу и дочь, накрыл Плод всеми пледами и покрывалами, что валялись в ногах, и ушёл говорить со звёздами…
А через две недели мы поместили наше Дитя в землю посреди завязей, листвы и корней. Выкопали неглубокую яму точно по центру поляны и опустили туда прямо на двустороннем плаще.
Плащ, однако, Хельм вытребовал назад со словами: «Теперь уж не замёрзнет – земля солнцем прогрета. Опять же стратификация». Пришлось выуживать эту одёжку, изрядно попачканную, с помощью суковатых веток, что несколько повредило торжественности момента.
Потом мы насыпали холмик, укрыли его перегноем и обнесли решёткой из прутьев – этого было достаточно, чтобы звери и птицы не покусились на имущество хозяев, но слегка напомнило мне похороны.
Путём зерна, вспоминал я название стихов; всё в мире идёт путём зерна. Мы изошли из смерти – отчего же я недоумеваю, что мой ребенок проходит сходный путь? Начинает жизнь с того, чем завершает её человек?
Не надо полагать, что я лишь медитировал: мельком я упоминал о тех новых задачах, которые появились перед племенем сумров с их воцарением.
Все эти месяцы мы активно работали мусорщиками: воодушевляющее занятие для созданий, помешанных на телесной чистоте. И в известной мере комическое: в первую очередь пришлось уничтожать псевдоорганику в лице пластиковых пакетов и бутылей, синтетического лома и тряпья, которыми грозила поперхнуться наша общая матушка. Подавляющая часть вселенской дряни плавала в океане, скапливалась на дне, прибивалась к берегам и даже не думала сама по себе разлагаться, На суше такого было гораздо меньше – перед эпидемией народ всерьёз озадачился проблемой и выдумал сырьё, подвластное времени и бактериям. Правда, этот же народ одновременно предавался утопиям насчет универсального материала, из которого можно изготовлять нити, блоки и пластины, одежду, мебель и целые дома. В одной из заброшенных библиотек я отыскал фантазии такого рода – художественно-популяризаторское чтение.
Нефть также была проблемой, причём имеющей куда более серьёзный оттенок: море и берега водоёмов покрывались зловонной плёнкой, гибли рыбы и птицы. Однако трагедия, в отличие от фарса, получала более или менее благополучное разрешение: мало-помалу всё это растворялось, разлагалось и даже переваривалось. К сожалению, не все: порядочная часть экскрементов цивилизации оказалась связана и заключена в подобие той же синтетики. К счастью, среди недавно обращенных сумров оказалось несколько продвинутых биологов – они извлекли из небытия и реставрировали некую древнюю бациллу, которая с удовольствием питалась всякой неприродностью, и теперь подыскивали ей естественного врага, чтобы удержать на цепи: что-то типа грибка или вируса. Абсаль с азартом включилась в назревающую войну: такой интуицией на экзотические формы микрожизни не обладал никто из обычных Сумеречников. Оттого она почти не появлялась в доме: за ним и окрестностями следили мы с крёстным отцом и иногда – матерью волшебного дитяти. То есть я, Хельм и дама Асия.
