— Она описала физические подробности, количество фотоснимков, которые вы сделали, время, которое потребовалось, чтобы спуститься вниз. Описание было довольно полным. Но ведь это не все, не правда ли? Было что-то еще, что вас напугало.
— Простите, но я не понимаю, о чем вы.
Доктор Рафаэль зажег сигарету и откинулся на спинку стула. На его лице отразилось изумление. Меня потрясло, каким красивым он сейчас был.
— И даже теперь, в безопасности, в Париже, вы боитесь, — сказал он.
Расправляя ткань атласного платья, я ответила:
— Я точно не знаю, как это описать. Сама пещера наводила очень сильный страх. Когда мы спустились в ущелье, там было так… темно.
— Довольно естественно, — кивнул доктор Рафаэль. — Ущелье уходит глубоко под землю.
— Не физически темно, — сказала я, боясь наговорить лишнего. — Это было абсолютно другое качество. Изначальная темнота, чистая темнота, темнота, которую ощущаешь среди ночи, проснувшись в холодной пустой комнате, свист падающих бомб, кошмар подсознания. Такая темнота говорит о погубленной сущности нашего мира.
Доктор Рафаэль смотрел на меня, ожидая продолжения.
— Мы были в Глотке Дьявола не одни, — проговорила я. — Там были наблюдатели. Они ждали нас.
Доктор Рафаэль продолжал разглядывать меня, и я не могла сказать, было ли это выражением изумления, страха или — как я втайне надеялась — восхищения.
— Разумеется, остальные рассказали бы об этом, — сказал он.
— Я была одна, — объяснила я, нарушая обещание, данное доктору Серафине. — Я ушла от остальных и переплыла реку. Я была растеряна, сбита с толку и не помню подробностей случившегося. Единственное, что я точно знаю — я их видела. Они стояли в темных клетках, точно так же, как тогда, когда с ними столкнулся Клематис. Один ангел посмотрел на меня. Я чувствовала его жажду свободы, желание оказаться среди людей, желание спастись. Ангел тысячи лет стоял там, ожидая нашего прибытия.
Мы с доктором Рафаэлем Валко явились на чрезвычайное заседание совета ночью. Место его проведения было определено в спешке, и все перебазировались в центральное здание академии на Монпарнасе — атенеум. Внушительный величественный атенеум за годы оккупации пришел в упадок. Там, где когда-то было полно книг, сидели студенты, шелестели страницы и шептали библиотекари, теперь были пустые полки и углы, заросшие паутиной. Я несколько лет не входила в библиотеку, и такие перемены заставили меня пожалеть о временах, когда у меня не было никаких забот, кроме учебы.
Изменение места встречи было обычной мерой безопасности, но эта предосторожность стоила нам времени. Когда мы покидали бал, нам передал сообщение молодой солдат. Он сказал о встрече и о том, что наше присутствие требуется немедленно. Как только мы добрались до места, нам передали другое, закодированное сообщение, которое означало, что надо прибыть незамеченными. Было почти два часа ночи, когда мы заняли места на стульях с высокими спинками по обеим сторонам узкого стола в атенеуме.
Две небольшие лампы в центре стола бросали на сидящих тусклый размытый свет. В комнате ощущалось напряжение, и я сразу же почувствовала, что произошло что-то важное. Члены совета сдержанно поприветствовали нас. Казалось, мы на похоронах.
Доктор Рафаэль занял место во главе стола, показав, чтобы я села на скамью рядом с ним. К моему большому удивлению, в дальнем конце стола сидела Габриэлла Леви-Франш. Прошло четыре года с тех пор, как я в последний раз видела ее. Внешне Габриэлла оставалась такой же, какой я ее помнила. Темные волосы острижены в короткое каре, губы накрашены ярко-красной помадой, на лице безмятежность. В то время как большинство из нас были истощены военными лишениями, Габриэлла выглядела изнеженной и защищенной. Она одевалась и питалась лучше, чем любой из ангелологов, собравшихся в атенеуме.
Заметив, что я прибыла с доктором Рафаэлем, Габриэлла приподняла бровь. В ее зеленых глазах зажегся недобрый огонек. Очевидно, наша конкуренция продолжалась. Габриэлла так же настороженно относилась ко мне, как и я к ней.
— Расскажите мне все, — дрогнувшим голосом проговорил доктор Рафаэль. — Я хочу знать точно, что произошло.
— Автомобиль остановили для досмотра около моста Сен-Мишель, — ответила пожилая женщина-ангелолог — монахиня, которую я встречала несколько лет назад.
Плотная черная накидка и недостаток света делали ее почти невидимой. Я могла рассмотреть только скрюченные пальцы, лежащие на гладкой столешнице.
— Охранники приказали им выйти из машины и обыскали. Их забрали.
— Забрали? — воскликнул доктор Рафаэль. — Куда?
— Мы не знаем, — ответил доктор Леви-Франш, дядя Габриэллы, с маленькими круглыми очками на носу. — Мы подняли по тревоге наших сотрудников в каждом районе города. Их никто не видел. К сожалению, я должен сказать, что их нет нигде.
— А груз? — спросил доктор Рафаэль.
Габриэлла встала и положила на стол тяжелый футляр.
