Эванджелина подошла ближе. Она до глубины души поразилась ужасному состоянию Григори. Он был совершенно не таким, каким она себе его представляла. Он сутулился, выглядел слабым и изможденным. Он протянул иссохшую руку, и Эванджелина положила ему на ладонь бронзовую коробочку, найденную в статуе Прометея. Григори поднес ее к свету и внимательно осмотрел, как будто не понимая, что может содержать в себе такая маленькая коробка. Улыбаясь, он опустил ее в карман, а затем одним движением руки выхватил у Эванджелины кожаный футляр.
Верлен знал, что крылья существ спрятаны под черными плащами, и понимал, какое смятение они могут вызвать, если развернут их. Но обычному человеку существа казались всего лишь шеренгой странно одетых людей, выполняющих на льду какой-то причудливый обряд. Гибборимы последовали приказам Григори и собрались вокруг него в центре катка, создав между Григори и ангелологами непроницаемую стену. Они поглотили бы все внимание Верлена, если бы не Эванджелина, окруженная темной ордой этих существ.
— Стойте здесь, — велел Бруно Верлену. — Сейто-сан, идите к лестнице. Я пойду к другой стороне катка и попробую отвлечь Григори.
— Это невозможно, — возразила Сейто-сан. — Смотрите, сколько их.
Бруно помолчал, разглядывая каток.
— Мы не можем оставить их там, — с болью проговорил он. — Мы должны попытаться.
Бруно и Сейто-сан побежали прочь, оставив Верлена беспомощно наблюдать сверху. Он едва удерживался от того, чтобы перепрыгнуть через барьер на лед. Ему было больно видеть Эванджелину в опасности, но он не мог спасти ее. Он знал ее всего один день, и все же мысль о том, что он потеряет будущее, которое могло у них случиться, пугала его. Он окликнул ее по имени, и она через толпу существ подняла на него взгляд. Она услышала, как Верлен зовет ее, в тот самый момент, когда Григори толкнул Эванджелину и Габриэллу к выходу с катка.
На секунду Верлену показалось, что он видит себя со стороны, наблюдает свои страдания. Он понимал иронию своего положения — покинутый трагикомический герой, который смотрит, как его любимую женщину увозит подлый злодей. Удивительно, как любовь заставила его почувствовать себя одновременно голливудским штампом и абсолютным оригиналом. Он любил Эванджелину, это он знал наверняка. Он бы все для нее сделал.
На противоположной стороне катка Бруно следил за существами. Было понятно, что он не сможет сразиться с гибборимами, потому что их слишком много. Даже если бы они втроем вступили в схватку, они бы не смогли добраться до Габриэллы и Эванджелины. Со своего места на лестнице Сейто-сан ожидала сигнала начинать. Но Бруно, как и Верлен, понимал безнадежность ситуации. Они ничего не могли предпринять, только смотреть.
Неясный рокот перекрыл городской шум. Сначала Верлен не мог определить его источник, но спустя несколько секунд едва слышное жужжание превратилось в отчетливое рычание мотора. Прокладывая путь через толпу, к катку приближался черный джип, похожий на те, которые были припаркованы перед монастырем Сент-Роуз.
Как только джип подъехал, Григори махнул пистолетом Габриэлле и Эванджелине, подталкивая их к лестнице. Верлен пытался разглядеть Эванджелину, но ее плотно окружали гибборимы. Когда конвой прошел мимо Сейто-сан, он заметил ее нерешительность. На мгновение ему показалось, что она ринется мимо гибборимов и сама захватит Григори. Но, понимая, что слишком слаба, она осталась на месте.
Григори, угрожая пистолетом, заставил Эванджелину и Габриэллу сесть в джип и быстрым движением захлопнул дверцу. Верлен с отчаянием выкрикнул имя Эванджелины. Беспомощность сменилась гневом. Он побежал за джипом мимо рождественских огней, мимо ангелов-вестников с золотыми трубами, поднятыми в черное вечернее небо, мимо огромной елки, украшенной разноцветными гирляндами. Джип выехал на дорогу и скрылся. Эванджелину увезли.
Гибборимы разошлись — они поднимались по лестнице и исчезали в толпе смущенных людей, ускользали, как будто ничего не произошло. Когда на льду никого не осталось, Верлен сбежал вниз и вышел на каток, где только что была Эванджелина. Он скользил взад-вперед на подошвах кед, стараясь удержать равновесие. Разноцветные пятна света падали на блестящий лед, окрашивая его золотым, голубым и оранжевым. В центре катка ему что-то попалось на глаза. Он присел на корточки. Проведя пальцем по холодной поверхности, он поднял сверкающую золотую цепочку. Кулон в виде лиры был вдавлен в лед.
