— Я переписала некоторые отрывки из Еноха в тетрадь, которую вы читали, Селестин. Разумеется, вы обнаружили эти отрывки. Но Книга Еноха настолько сложна, в ней столько замечательной информации, что я рекомендую вам прочесть ее полностью. И доктор Рафаэль потребует, чтобы вы прочли ее на третьем курсе. Если, конечно, в следующем году мы вообще будем учиться.
— Один отрывок меня особенно потряс, — призналась Габриэлла.
— Правда? — с довольным видом спросила доктор Серафина. — Можете его вспомнить?
Габриэлла процитировала:
— «И явились два пресветлых мужа, каких никто не видывал на земле. Лица их сияли подобно солнцу, очи — будто горящие свечи, а из уст исходил огонь. Одеяния их напоминали пену морскую, тела переливались разноцветными красками, крылья были светлее золота, а руки — белее снега. Они встали у изголовья одра и окликнули меня по имени».[22]
К моим щекам прихлынула кровь. Таланты Габриэллы, за которые я когда-то полюбила ее, теперь возымели противоположный эффект.
— Превосходно, — похвалила доктор Серафина, глядя на нее одновременно с радостью и осторожностью. — И почему этот отрывок вас потряс?
— Эти ангелы — не хорошенькие херувимы, стоящие у небесных врат, не светящиеся фигуры, которые мы видим на картинах эпохи Возрождения, — пояснила Габриэлла. — Это внушающие страх, пугающие существа. Когда я читала рассказ Еноха об ангелах, мне показалось, что они ужасны, почти чудовищны. Честно говоря, они пугают меня.
Я недоверчиво уставилась на Габриэллу. Она тоже пристально взглянула на меня, и на самый краткий миг мне почудилось, что она пытается мне что-то сказать, но не может. Я очень хотела, чтобы она объяснилась со мной, но она только посмотрела холодно.
Доктор Серафина несколько секунд обдумывала заявление Габриэллы, и мне показалось, что она знает о моей подруге больше, чем я. Она подошла к серванту, выдвинула ящик и достала кованый медный цилиндр. Надев белые перчатки, она отвинтила и отложила тонкую медную крышку и вытряхнула из цилиндра свиток. Она развернула его перед нами на кофейном столике и придавила верхний конец стеклянным пресс-папье. Другой конец она придерживала ладонью. Я внимательно смотрела, как доктор Серафина разворачивает шуршащий желтый свиток.
Габриэлла наклонилась и коснулась края документа.
— Это — видение Еноха? — спросила она.
— Копия, — пояснила доктор Серафина. — Во втором веке до нашей эры были распространены сотни таких рукописей. Наш главный архивариус говорит, что у нас их множество, но все немного отличаются друг от друга — это свойственно подобным вещам. Мы решили сохранить их, когда Ватикан начал их уничтожать. Этот экземпляр далеко не так ценен, как те, что в хранилище.
На свитке из плотного пергамента каллиграфическим шрифтом по-латыни были написаны заголовок и текст. Поля украшали изображения стройных золотых ангелов, их серебряные одежды развевались вокруг сложенных золотых крыльев.
— Вы можете это прочесть? — спросила доктор Серафина нас обеих.
Я изучала латынь, греческий и арамейский, но каллиграфический шрифт было трудно разобрать. К тому же латынь показалась мне странной и незнакомой.
— Когда была сделана копия? — спросила Габриэлла.
— В семнадцатом веке или около того, — сказала доктор Серафина. — Это современное воспроизведение гораздо более древней рукописи, одного из текстов, которые легли в основу Библии. Подлинник заперт у нас в хранилище, как и сотни других рукописей, там они в безопасности. Начиная свою работу, мы собрали огромное количество текстов. Это наша главная сила — мы носители истины, и эта информация защищает нас. Вы увидите, что у нас есть многие фрагменты, включенные в Библию, и многие, которые должны были войти в состав Библии, но не вошли.
— Трудно прочесть, — сказала я, склонившись над свитком. — Это народная латынь?
— Давайте я прочту, — предложила доктор Серафина.
Она разгладила свиток затянутой в перчатку рукой.
— «И взяли меня мужи те, и возвели на второе небо. И показали его мне, и увидел я там тьму непроглядную, паче земной. И здесь узрел я висящих в цепях блудников, ожидающих Страшного суда. И ангелы здесь были более темноликими, чем земная тьма, и непрестанно испускали плач. И спросил я мужей, бывших со мною: „Почему они мучаются беспрестанно?“»
Я попыталась припомнить эти слова. Но хотя провела годы, читая старые тексты, я никогда такого не слышала.
— Что это?
— Енох, — тут же сказала Габриэлла. — Он только что прибыл на второе небо.
— Второе? — удивленно переспросила я.
— Их всего семь, — с видом знатока пояснила Габриэлла. — Енох посетил все и описал, что там видел.
— Вон там, — сказала доктор Серафина, указывая на книжные полки, занимающие всю стену комнаты, — на самой дальней полке, вы найдете Библии.
Я последовала указанию доктора Серафины. Выбрав, на мой взгляд, самую красивую Библию — в толстом кожаном переплете с застежками ручной работы, очень тяжелую, так что я ее с трудом подняла, — я принесла ее профессору и положила на стол.
