— Тяжелый день? — спросил он, усаживаясь на сухой песок рядом. Теперь их головы были совсем близко — пшеничного цвета локоны Санни и огненные кудри Михаила отдавали одним и тем же золотым блеском.
— М-м, — промурлыкала себе под нос ангел.
— Аж крылья поникли. — усмехнулся Михаил, стараясь поднять ей настроение. Он был вынужден себе признаться, что шутить ему никогда не удавалось.
— Вовсе и не поникли. — упавшим голосом пробормотала Санни.
— А где твой маленький друг? — оглянулся вокруг Михаил.
— Следит за своим садом детей. — мягко улыбнулась Санни. Михаил заметил, что разговор о детях способен улучшить ее настроение.
— В следующий раз попроси себе миссию ангела-хранителя. Это отвлечет от всяких грустных мыслей. Там уж точно не до отдыха будет. — громко засмеялся Михаил.
— Так и сделаю. — настроение Санни заметно улучшилось.
— Джаннет, он необычайно красив! — донимала подругу Лала. Она сыпала на Джаннет вопросы один за другим, порой даже не успевая дождаться ответа, Джаннет уже сбилась со счету, не сотый ли раз Лала восторженно отзывается о Саиде.
— Хочешь еще чаю? — снова попыталась отвлечь ее Джаннет.
— Какой там чай. Я еле утра дождалась, чтоб поболтать с тобой. — промурлыкала Лала, разжевывая очередной пряник. Но потом, взглянув на этот пряник, который она даже не заметила, как взяла в руки, добавила, — хотя можно.
— Если б не подготовка к твоей свадьбе, папа бы точно что-то заподозрил. — намекнула Джаннет на то, что взбудораженная Лала явилась в гости ни свет ни заря.
— Ничего, предсвадебная суета всегда такая… гм… захватывающая.
Это напомнило Лале о том, что не стоит объедаться сладостями, если она хочет влезть в свадебное платье. Поэтому испугавшись, что чай еще сильнее разгорячит ее аппетит, решительно сказала:
— Я расхотела чай.
— Как обстоят дела с платьем? Вы уже подогнали его по фигуре? — словно прочла ее мысли подруга. Лично ей с утра кусок в горло не лез, она все думала о вчерашнем, полном волшебства, вечере.
— Джаннет, не заговаривай мне зубы! — обиделась Лала. — Я слишком хорошо тебя знаю. Лучше ответь: он тебя уже целовал?
— Я не собираюсь об этом говорить.
— Значит поцеловал. — хитро улыбнулась девушка.
— Лала, прекрати, ты меня смущаешь! — отвернулась Джаннет.
— Когда мы с тобой секретничали про Рашида, ты не была такой стеснительной. — намекая на то, что каждый вечер после свиданий Лала прибегала к Джаннет, чтоб выплеснуть на нее фонтанирующие эмоции. Не столько Джаннет спрашивала, сколько Лала делилась. Джаннет всегда была в курсе первого признания, первой прогулки за руку, первого поцелуя, первой ссоры и всего, что было важным для Лалы. Такой уж она была человек, не способный держать в себе сильные переживания.
— Я поняла свои ошибки. Давай вернемся к разговору о свадьбе.
— Как хочешь. Так вот, что касается свадебного платья…
Взгляд Камиллы отбрасывал искры, когда она разговаривала с Саидом:
— Что ты вообще творишь, позволь узнать?! — металась она из стороны в сторону, так что мелкие кристаллики в облаках ее замка дрожали и поблескивали.
— Не знаю, о чем ты. — старался выглядеть спокойным ее собеседник.
— Знаешь, Саид. Прошли те времена, когда ангелы и люди могли создать семью. Во что ты впутываешься? Зачем тебе это надо?
— Камилла, я вмешиваюсь в твои дела? — спокойно спросил Саид, но видно было, что этот разговор ему крайне неприятен.
— Причем здесь это?
— Я ведь не вмешиваюсь в твои дела? — повторил он вопрос и строго добавил — Так?
— Так. — Спокойнее ответила Камилла, утихомиренная его неожиданным тоном.
— Вот и ты не лезь в мои!
Саид развернулся и ушел по мягким облачным ступеням, оставив собеседницу в шоковом состоянии от своего решительного и дерзкого тона. Камилла повернулась к своему рабочему столу, который также был из чистейшей облачной материи, взяла в руки перо и поставила галочку на каком-то документе. Подписавшись вверху листа, она подозвала к себе большую белую голубку и, привязав к ее лапке сверток, подтолкнула в воздух. Голубка полетела все выше и выше, крыльями разгоняя в невесомый пух нависшие куполом облака.
— Ты предлагаешь нам сдаться? — лицо Оройса было пунцовым от злости.
Он собрал в своем шатре совет вокруг массивного деревянного стола. Оройс сидел на своем троне, за его спиной стоял Аран, не в силах спокойно ждать. Был уже поздний, на первый взгляд тихий вечер, но все были на взводе.
— Я лишь говорю, что воевать сейчас бессмысленно. — сдержанно отвечала Фоя.
— Девочка, прохлаждаясь в Амасье, ты, кажется, забыла, что такое честь родной страны. — вступился Касис, устало потирая лоб. Для него, познающие теорию государственного управления в идеальных условиях юнцы и отпрыски правителей, не знавшие, что такое трудности и как отстаивается Родина на поле брани, были людьми не способными взять на себя ответственность вести за собой людей и вершить государственные дела.
— Амасью сжег Лукулл, сподвижник Помпея. Если следовать вашей логике, кому, как ни мне хотеть его поражения? — когда Фоя говорила про Амасью, в глазах у нее загорались искорки грусти и ярости.
