Когда Фоя и Деянира были готовы покинуть лагерь, вокруг было совсем темно. Проходя мимо шатров, они видели воинов, беседующих между собой у костров, и коней, повязанных недалеко от них. У самого входа в один из шатров сидела громоздкая фигура, словно окутанная молчанием. Фоя узнала в ней Касиса. Невольно она направилась в его сторону. Деянира тактично встала в стороне, поглаживая кобылиц и поправляя поклажу. Фоя приблизилась к шатру. Касис молчал и, казалось, не замечал ее. Его напряженное лицо, на котором четко выделялись красивые широкие скулы, освещалось лишь светом факела. Четкие брови его сошлись у переносицы, на которой выделились две глубокие морщинки. Он был очень высок, но ширина его поражала больше, чем рост. Накачанный, а не ожиревший торс говорили о том, что этот человек даже в глубокой старости, если ему суждено до нее дожить, учитывая постоянные сражения, не потеряет своей формы. В Касисе, казалось, всегда плескалась энергия, создавалось ощущение, что он весь состоит из огня. Это был самый самоотверженный человек, которого Фое приходилось встречать, а повстречала она за свою короткую жизнь немало великих личностей. Но в то же время Касис казался крайне спокойным и статичным. Казалось, если спрятаться за его спиной или зарыться поглубже на его широкой груди, никто и ничто тебя не побеспокоит и не причинит тебе вреда. Фоя, как и все принцессы-амазонки, не имела счастья воспитываться обоими родителями или хотя бы изредка видеться со своим отцом. Но она была полностью уверена, что если бы ей была предоставлена такая возможность: самой выбрать человека, который будет ее отцом, она однозначно выбрала бы Касиса. Глядя на него, Фоя еще раз убедилась, что они с матерью приняли правильное решение. Решение, которое она огласит, как только сядет за стол победного пира.
Ей жутко захотелось броситься к Касису в объятия и убедить в том, что весь их разговор недавно у царя имел под собой прочную основу, и она не подведет их. Ей захотелось возвыситься в его глазах, ей хотелось, чтобы он ею гордился. Также как она гордится им. Принцесса жаждала рассказаль Касису о своих страхах и принять его советы. От этих неожиданных чувств, часами зревших в ее груди за эти дни и сейчас огромными волнами топивших ее, Фое захотелось рыдать. Но человек, на которого она смотрела все это время, казалось, не замечает ее. Тогда Фоя решила вернуться к лошадям также незаметно как пришла, чтобы не тревожить задумавшегося воина. Но тот неожиданно произнес:
— Уже собрались?
— Да, вот уходим. — неловко пробормотала девушка.
И снова повисло долгое молчание. Фое показалось, что Касис больше ничего не скажет и она сделала еще один нерешительный шаг в сторону того места, где стояла Деянира.
— Иногда приходится чем-то жертвовать ради будущего, не так ли? — обратил на нее свой глубокий взгляд человек, которого она никогда уже не сможет позабыть.
— Да, и это не так уж и плохо. — грустно улыбнулась Фоя.
— Зато наши дети не будут знать войны и будут жить на свободной земле. — маленькие искорки зажглись в агатовых глазах полководца.
— Я верю в это! — страстно выдохнула Фоя. Принцесса замялась и мужчина понял, что она хочет что-то спросить, но не может решиться.
— Спрашивай! — приказал он.
Благодарный взгляд девушки теперь выразил решимость.
— Вам бывает страшно?
Касис мог поклясться, что знал какой вопрос задаст ему эта девушка. Сначала он сокрушенно замотал головой, но все же ответил:
— Храбрость не в отсутствии страха, а в том, чтобы наступить ему на глотку и сделать то, что считаешь верным.
Это были слова, которых ждала от него девушка. На самом деле, он хотел сказать ей совсем другое: «Спасай свою юность, красоту и радость, ведь ты можешь вести жизнь, достойную женщины, полную забот о детях, увеселений, изящных тканей, драгоценностей и всего прочего». Поэтому он все же добавил:
— Береги себя, дочка!
— И вы! — пожелала Фоя. Ей жутко хотелось обнять этого истинного «дядю принцей и брата королей», опору государства. Но вместо этого она послушно направилась к лошади.
Оба знали, что не выполнят своих сильнейших пожеланий друг другу.
Джаннет сидела за рабочим столом, когда зазвонил ее телефон.
— Привет, — послышался напяженный голос Рашида.
— Привет, — весело отозвалась Джаннет — какие-то проблемы в подготовке к свадьбе?
— Сколько лет твоему начальнику? — прямо спросил он, и Джаннет уловила недовольные нотки в голосе друга.
— Что за вопросы, Рашид?
— Джаннет, я всегда считал себя твоим братом, — более мягко начал Рашид, — и сейчас я считаю своим долгом выяснить, что из себя представляет человек, который за тобой ухлестывает и не позволяет ли он себе чего-то дурного.
Джаннет совсем не понравилось то, как выражался Рашид, но ей пришлось сдержать себя, так как рядом сидел Али.
— Рашид, я очень ценю твою заботу и тоже всегда воспринимала тебя как брата, но сейчас я на работе, и мне неудобно говорить о таких вещах. Займись лучше своими делами: у тебя свадьба через пару дней.
— Не убегай от разговора. Хотя лучше я сам с ним встречусь.
— С кем?
