В переулок выходит задняя стена современного жилого дома, построенного в ту пору, когда градостроителей не волновала эстетическая сторона дела: жилью надлежало быть аккуратным, прямоугольным и – прежде всего – дешевым. Видимо, они уделили чуть меньше внимания лондонской глинистой почве и глубине залегания грунтовых вод, чем следовало, и здание с годами начало крениться. В попытке спасти дом от обрушения каркас укрепили железными балками. Балки эти – лучшие друзья вора-домушника – торчат из стены подобно ступенькам лестницы. По ним можно взобраться на викторианскую пожарную лестницу соседнего, куда более элегантного здания, а оттуда – если у вас длинные руки, – вылезти на плоскую крышу.
Джо-часовщик так и не смог расстаться с привычкой подтягиваться на дверном косяке, отсюда у Джо-грабителя крепкие мышцы, которыми он сейчас поигрывает под пальто. Раз-два-три… Оп!
Джо поскальзывается; на битуме скопилась вода. Взмахнув руками, он издает почти радостный вопль и тут же осекается: вообще-то это секретная, смертельно опасная миссия. Если его поймают, с ним почти наверняка случится что-то ужасное. Он падает на колени и шепотом чертыхается, когда в кожу сквозь брюки вонзаются острые камешки.
Ни сирен. Ни клаксонов. Ни прожекторов. Джо пробегает по крыше на полусогнутых и взбирается по кровельной лестнице на крышу краснокирпичного здания школы, оттуда проходит вдоль края до дальнего конца и свешивается на руках вниз. Сильные руки, длинные толстые пальцы. Для гитариста никуда не годятся, а вот для грабителя – в самый раз… Ага, водосточная труба, как он и ожидал. Грабители превосходно разбираются в водостоках. Порой и водопроводчики, конечно, кое-что смыслят в грабеже… Металлическая труба. Почти новая, и трех лет нет. Болты крепкие. Отлично.
Он обхватывает трубу ногами. Та скрипит, но выдерживает его вес, и он спускается по трубе на внешний проходной балкон другого жилого дома. Жесткая посадка на бетонный пол. Слабый запашок того, к чему лучше не принюхиваться. Двери из ДСП и граффити на стенах. Из-за угла выходит женщина с сумками и подпрыгивает от испуга, завидев Джо. (А в самом деле: как он сюда попал? Вопрос напрашивается сам собой). Он вежливо козыряет, и женщина успокаивается. Поборов желание помочь ей с сумками, он ныряет в глубину грязного коридора и подходит к двери на пожарную лестницу. Ее даже не надо взламывать: вокруг замка полотно проржавело насквозь.
Внутри пахнет иначе: хлоркой, краской из баллончика, престарелыми домашними питомцами, марихуаной и ладаном. Кладовка дворника – замок выломан, внутри пусто, дверь прикрыта. Джо выглядывает в закопченное окошко и видит прямо под собой стеклянный крытый переход, ведущий от торгового центра к железнодорожной станции.
Откуда ему все это известно? Давным-давно он составил карту этих мест у себя в голове – на черный день, когда ему, неважно по какой причине, придется проделать этот путь, не потревожив наблюдателей. Его криминальное «я» – параноидальное, оплеванное, но так до конца и не забытое – помогло ему сюда пробраться. В свое время он, подрабатывая мальчиком на побегушках, обошел весь Лондон и, сам того не замечая, заносил в память все входы-выходы. Готовился. К этому дню.
Джо резко бьет локтем по оконному засову и вышибает его. Затем лезет в окно и спускается на крышу перехода.
Стекло прогибается под его ногами, вот-вот лопнет. Джо не смотрит ни налево, ни направо, и жалеет, что не надел обувь на резиновой подошве. Кожаные подошвы промокли насквозь и скользят по стеклянной поверхности, а до земли очень далеко… Не то чтобы он туда смотрит. Джо спокойно идет вперед, не бежит. Это было бы ошибкой. Но и мешкать сейчас нельзя.
Он ступает на крышу железнодорожной станции и медленно продвигается вдоль водосточного желоба. Здесь двести шагов, он сосчитал. И вот впереди внизу уже маячит парапет монастыря. До него футов десять, однако сверху кажется, что больше, а еще узкий проход между зданиями фута в четыре шириной. Поворачивать поздно, да и слишком велик риск свернуть шею. Прежде Джо ни разу не доводилось прыгать задом наперед. Он начинает гадать, как лучше это сделать: развернуться в прыжке или как можно сильнее оттолкнуться руками… В следующий миг он уже летит по воздуху. В голове проносится: «Вот черт!», и еще он успевает подумать, что выбрал очень странный способ навестить матушку. Затем он приземляется, падает на спину, вышибая из легких весь воздух, и лежит на крыше, гадая, почему просто ей не позвонил.
