Быть может, дело в мерцающих огнях его палаток. Считается, что Рынок подобен висячим садам самоцветов и антикварных вещиц, где палатки расположены ярусами или уступами либо свободно рассыпаются по какому-нибудь обширному пространству, либо навалены кучей-малой друг на дружку в какой-нибудь древней пивоварне или гигантском склепе. Каждая палатка оформлена согласно возможностям и вкусам владельца, но оснащена одной-единственной розеткой, поскольку электричество здесь в большом спросе, и часто Рынок бывает освещен только газовыми светильниками, а обогревается углем, который жгут в шведских или викторианских походных печах и каминах. Дым выводится посредством какой-нибудь хитрой приспособы, изобретенной Мэтью специально для этой цели. По словам однажды разговорившейся Гарриет, пахнет едой и пряностями, словно на огромной кухне: выпечкой, мясом, рыбой, травами и приправами, каких в старой доброй Англии не знают, зато любят во Франции и Италии. Чеснок, базилик, куркума, карри и еще какой-то черный гриб, который пахнет… Тут Гарриет резко сменила тему. Чем-то экзотическим, в общем.
Среди всего этого непрерывно идет торговля и совершаются сделки: покупатели неспешно изучают свой улов в мерцающем свете факелов, осматривают и взвешивают, пробуют на зуб, измеряют, покупают или отказываются. Деньги переходят из рук в руки – в кошельках, бумажниках и рулончиках, иногда в шкатулках. И крошечный процент от каждой сделки положен Мэтью Спорку.
Но всего этого юный Джошуа Джозеф пока не видел своими глазами. Единственное, что он узнал самолично (затвердил наизусть по требованию отца, как и многие другие удивительные правила Дома Спорка) – это фокус с газетами.
В конце каждого базарного дня следует непременное объявление места проведения следующего Ночного Рынка. Обычно это мелкие сборища, однако раз в месяц открывает свои ворота настоящий, большой Ночной Рынок, и адрес этого мероприятия можно узнать из странных зашифрованных сообщений, спрятанных в весьма неожиданных местах. Ключ – ниточка, потянув за которую, можно размотать спутанный клубок, – это брачное объявление в местной газете: «Вернись, Фред, я все прощу!» Объявление ниже – по договоренности с участниками, – содержит зашифрованную дату и время встречи. Из следующего номера газеты можно узнать улицу или квартал, а из третьей – название или номер здания. Словом, это головоломка. Человеку сведущему собрать ее не составляет труда. Несведущий ни за что не разберется.
– В таком случае ты должен сказать мне, где он проходит, – беспощадно заявляет Мэтью Спорк.
– Конечно, пап.
И действительно, тем же вечером, вооружившись мамиными маникюрными ножницами и потратив полчаса на вырезание и сборку, Джо сообщает отцу адрес.
– Поприветствуем победителя! Вот он, истинный наследник Дома Спорка! – гордо восклицает Мэтью, и Джо, сам не свой от счастья, повторяет эти слова, пока отец кружит его в воздухе.
– Любишь побеждать, не так ли?
– Да, папа, очень люблю.
– Тогда тебе предстоит еще одно испытание: сыграем в три карты монте!
Традиционную версию игры еще называют «Найди леди». Играют в нее тремя картами, одна из которых – дама. Сдающий выкладывает на стол три карты лицом вниз и начинает менять их местами, пытаясь запутать игрока. В конце игрок пытается угадать, где именно находится дама, и на первый раз ему это удается (а иногда – и на второй), но на третий он неизбежно проигрывает, а сдающий забирает деньги. То была первая жульническая игра, которую Мэтью освоил в детстве, – причем научил его не кто иной, как Дэниел, в чем старик до сих пор горько раскаивается.
Самый простой прием в этой игре называется «подмена костяшкой». У сдающего две руки, легкая и тяжелая, последнюю каталы так называют, потому что в ней лежат две карты, одна над другой. При выкладывании карт на стол сдающий работает именно тяжелой рукой. Жертва обычно предполагает, что нужная карта – нижняя, и в первом раунде так оно и есть. Однако в последнем раунде сдающий незаметным движением костяшек сдвигает верхнюю карту и тем самым облапошивает игрока. Вот она, ловкость рук.
Мэтью не просит Джо исполнить фокус своими маленькими пальчиками. У парня все впереди, еще успеет научиться. Сегодня у Короля Гангстеров одна забота: чтобы сын сразу определял мухлеж, а монте – весьма показательный пример, метафора любого вида жульничества. Смотри на мир сквозь призму монте, и ты никогда не прослывешь простофилей.
Мэтью крутит кистями и тасует карты, показывая то тяжелую руку, то легкую, то снова тяжелую. Затем выкладывает карты на стол лицом вверх. В глазах так и рябит – да, руки не быстрее глаз, но хитрее наблюдателя. Джо усмехается, когда отец делает вид, что замешкался, тем самым отвлекая его внимание от главного. Мэтью одобрительно кивает. А потом вдруг замирает и обращает на сына пугающе искренний взгляд.
– Полагаю, дед уже прочел тебе лекцию о характерных свойствах?
– Да, пап.
