Я легла на грубый ковер и плакала до тех пор, пока не осталось слез. Наконец я села и устало облокотилась об стол. Глаза мои были опухшими, а волосы превратились в сплошной колтун. Вокруг меня в комнате было тихо, лампа все еще лежала там, где она упала.
Она останется там до тех пор, пока я не подниму ее, потому что теперь я живу одна. Я могла злиться, кричать, плакать, все, что я хотела — Алекс никогда не услышит меня, и он никогда не вернется.
Разиэль парил над руинами Чикаго, его крылатая тень становилась то больше, то меньше. Насыпь булыжников возвышалась под ним. Равалины морского пирса с остатками ржавеющего колеса обозрения лежали наполовину в озере Мичиган. Когда Разиэль облетел его кругом, стихи из старой человеческой песни пронеслись в его голове: Чикаго, Чикаго — город неспешных прогулок…
На обломках виднелись костры и временные укрытия. Разиэль проследовал в разрушенный Данкин Донатс: внутри оказались походные кровати и штабеля консервов. Он никогда не понимал, почему некоторые люди были настолько полны решимости, остаться в руинах разрушенных городов? Их энергия, как правило, была очень вкусной.
Поднявшись над несколькими людьми, ловящими рыбу импровизированными удочками, он выбрал мужчину с хвостиком и аурой яркого синего цвета. Некоторое время спустя, удочка была отброшена, и человек в эйфории пялился на него.
«Кит, ты в порядке?» — позвал кто-то.
Кит моргнул, когда Разиэль, насыщенный, наконец, отлетел. «Ангелы любят нас», — пробормотал он, а затем начал кричать, вскарабкавшись на покрытый обломками берег. «Ребята, ребята! Мы все ошибались! Нам нужно пойти в Эдем и позволить им заботиться о нас…»
Разиэль парил. Осмотр нового Эдема, построенного в Джолите, предоставил ему шанс побаловать себя, чтоб отвлечься от всего: ничего не было прекраснее, чем энергия вольнодумцев. Несмотря на это, у него были планы по скорейшему уничтожению людей, которые сопротивлялись его Эдемам — их неспособность подчиниться раздражала его.
Отказ подчиняться напомнил Кару Мендес, он нахмурился, вспоминая о ней.
Когда пришло время перевезти Кару в Эдем Солт-Лейк, Разиэль, как и планировал, подстроил все так, чтобы она могла убежать. Ибо, если бы Уиллоу и другие УА были еще живы, почему бы не дать лихой маленькой Каре привести его к ним? Если бы она их не нашла, он планировал вернуть Кару и передать ее обратно в Эдем Солт-Лейка в конце концов.
За исключением того, что это было не так просто — потому что ее микрочип почему-то не работал.
Когда он узнал об этом, он был в своем кабинете в Денвере. «Что-то случилось?» Спросил он, ошеломленный.
«Это, гм… похоже, сработало», проинформировал лакей на другом конце. «Она ушла, как вы сказали нам, но теперь нет никаких ее следов».
«Как?» — процедил Разиэль сквозь стиснутые зубы.
«Мы не знаем. Уверяю, сэр, у нас не было никаких проблем с этими чипами раньше. Как будто она… как-то защищена от него…»
Он повесил трубку, не удосуживаясь дальше слушать бессмысленные отговорки. И уже через час он перевел этого лакея в общий сектор кормления. Нет смысла защищать слабоумного.
Уже почти пол года нигде не было никаких признаков присутствия Кары. По сути, это не поражение — вряд ли кто-то знал, что он ее отпустил, но это его бесило. Слишком напоминало другие вещи, которые, казалось, ускользали из-под его контроля. Теперь определенно существовал ропот инакомыслия у других ангелов. Немного, может быть, но достаточно, чтобы беспокоить его, достаточно для того, чтобы держивать силу Баскаля в готовности защитить свою империю в любой момент. Но он не хотел, чтобы это произошло. Ибо, если бы началась гражданская война, тогда во главе чего именно он остался бы?
Он пошел в ванную комнату и плеснул в лицо водой.
Через семь месяцев после разделения он, наконец, привык к тишине в своей голове. Но некоторые ангелы отказались попробовать — потеря их телепатической связи вместе со смертью членов Совета, по-видимому, была слишком большим испытанием для них.
Рэзил видел видеозапись одной из теперь печально известных «заключительных отрядов»: группа из более чем двадцати ангелов, сначала просто наслаждались общим сбором. Потом они все встали в круг, их блестящие крылья касались друг друга, и они один за другим говорили:
По определенному сигналу каждый ангел взял нож и потянулся к ореолу ангела рядом с ними.
