В тот вечер было слишком тихо: то ли спокойная атмосфера квартирки повлияла на Лео, то ли он слишком устал носить маску вечно хохочущего психопата — в тот вечер Саре было особенно уютно с ним.
— Знаешь, — неожиданно начал он, — а ведь если я сдохну, ничего и не произойдет. Мир не забудет обо мне, ручаюсь. Возможно, появится парочка фанатиков, которые будут копировать меня. Но страдать по мне уж точно не будут.
В тот вечер что-то заставило ее промолчать. В тот вечер она ничего не ответила.
— Я буду, — твердо прошептала Сара, прежде чем запереть дверь. — Я.
***
Режим сбился окончательно. Бессонные одинокие ночи сменялись до безобразия серыми днями, в которые Сара поднималась с постели лишь по острой необходимости, и наоборот. Промежуточным между понятиями дня и ночи являлся вечер, когда от сдавливающего горло одиночества хотелось лезть на стены или сразу вскрыться — она никак не могла решить. По стеклам старого окна изо дня в день назойливо тарабанил дождь, на улице вот уже неделю не было видно просвета в серых тучах. Казалось, город был мертв, и это навевало еще большую тоску.
В голове крутилось множество мыслей: нужно выгулять Джея, купить продукты на остатки сбережений, устроиться на работу в ближайшую кафешку. Нужно изменить свою жизнь. Так или иначе, подобные мысли тут же испарялись, стоило девушке подумать о том, что для этого нужно выйти из дома.
Взять себя в руки не получалось, даже щенячий взгляд не побуждал к решительным действиям. Потрескавшийся потолок перед глазами как заколоченное окно в будущее, а дверь из квартиры — путь на свободу.
И она все время смотрела в потолок.
В конце все размышления о тщетности бытия и неспособности что-либо изменить в своей жизни сводились к одному вопросу: что на это сказал бы он? И ответ всегда находился, невольно всплывал в памяти как первый и самый точный результат на поисковых сайтах.
— Есть в этом какая-то романтика, — рассуждала она вслух, — сидеть вот так в тепле, укрывшись пледом, и смотреть в окно. На улице ливень, а ты дома, в своей уютной комнатке.
— Сейчас ты больше на овощ смахиваешь. Я не замечал такого в тебе раньше.
— В такую погоду нет настроения что-либо делать.
— Чепуха! А как артисты выступают в дождливый день, стараясь порадовать публику? Так что давай подбирай сопли и поднимай свою задницу с постели.
Он дернул на себя покрывало и широко улыбнулся, услышав недовольное бурчание девушки.
— Как же ты мне надоел со своей гиперактивностью! И что мы, по-твоему, будем делать?
— Уборку. Как давно ты протирала вон тот шкаф?
Сара смущенно опустила взгляд. Было чертовски стыдно осознавать, что ее отчитывает за беспорядок молодой человек. После недолгого молчания она неуверенно произнесла:
— Он слишком высокий.
Лео хохотнул и указал взглядом на небольшую кастрюльку на столике, в которой уже находилась тряпка.
— В таком случае, запрыгивай, метр с кепкой — он хлопнул себя по плечам.
Честно признаться, никогда еще она так быстро не вставала с постели. На радостях забралась к нему на плечи, немного пошатнулась и — вцепилась в русые волосы, чтобы не упасть.
— Ауч! Давай-ка лучше свободную руку.
— Только не урони! — кричала она, протирая пыль с верхушки и крепко вцепившись в его руку.
Ди Каприо, казалось, уже не обращал внимания на ее вопли.
— Никогда, Сара, никогда не давай погоде повлиять на твое настроение. Особенно в Лос-Анджелесе, где запросто можно уйти в депрессию на первой же неделе пребывания.
Она вспоминала эти слова особенно часто за последние дни, и порой они срабатывали.
— Джей, мы идем гулять.
Через час она вновь придет домой вся в слезах, уткнется носом в подушку и не захочет даже смотреть на щенка, который так усердно будет привлекать к себе внимание. Через час она вновь запрется в ванной и напьется, сидя на старой кафельной плитке. Однако сейчас Сара искренне верит, что ей удастся выкарабкаться из этой глубокой ямы без малейшего просвета. Она справится, всегда справлялась. Так ведь?
***
Все тот же строгий костюм, пистолет в кобуре и суровый взгляд. Как и прежде, отчаянное стремление сделать Лос-Анджелес безопаснее любой ценой. Изменилось лишь одно — звание. Джеймс Брин теперь комиссар.
Когда он получил эту должность, на сердце уже не было так тяжело, а в душе не скреблись кошки — в Лос-Анджелесе нет времени на скорбь. Почти сразу на плечи свалилось столько обязательств, что хорошенько подумать о недавних событиях не было ни возможности, ни желания. Бумажная волокита сменялась выездами на места преступления и иногда короткими перекусами.
День за днем, неделя за неделей — серая рутина среднестатистического горожанина Брину разве что снилась. Из участка уволилось несколько образцовых сотрудников, отношения с Лесли зашли в тупик, а грабежей и поножовщины меньше не стало. Каждый преступник упорно гнул свою линию, точно стараясь разрушить нынешний строй. Каждая пешка мечтала стать королем.
