Под глазами залегли синяки из-за затяжной бессонницы, одной кружки кофе в день было недостаточно, рабочие дни сменялись один за другим. Бесконечный поток мыслей походил на американские горки, где верхней точкой была гордость за себя и свою способность пережить тяжелые испытания, а самым низом — пожирающее изнутри одиночество.
Он снился ей не раз и не два. Уже под утро, незадолго до будильника, когда организм понемногу просыпался, но все еще находился в прострации. Живой. Показывал ей фокусы, смотрел весело, щелкал по носу, точно маленькую девочку. А еще грустно улыбался, когда она начинала рассказывать, как ей без него плохо. И молчал. Не говорил ни слова. Ее собственный голос отдавался в ушах сквозь толщу воды, и она срывалась на крик. Пыталась достучаться до него, колотила руками по груди, брала его лицо в ладони, обнимала так крепко, словно он вот-вот исчезнет.
И просыпалась. Просыпалась от собственного крика, от слез, беспрестанно скатывающихся по щекам. Хватала с тумбочки успокоительные, глотала, не запивая водой, и вновь падала на подушку. Щенок уже сидел рядом и ободряюще облизывал ее лицо. Давал почесать себя за ушком, периодически зевал и крутился, пытаясь приудобиться получше. Джей был рядом всегда. Тогда почему порой становилось невыносимо больно?
— Приветствую! Совсем недавно у нас открылась замечательная пиццерия. Приходите к нам!
Девушка лет двадцати сочувствующе взглянула на Сару и с милой улыбкой приняла листовку. Туристка, несомненно.
Со следующим прохожим не повезло: мужчина хотя и взял флаер, но тут же выбросил его в урну прямо перед носом Сары. В душе начинала разгораться злоба.
Встав посередине улицы, она как можно громче продекламировала заученную до дыр рекламу и выставила руку с листовкой. Она говорила четко и уверенно, никого не стесняясь и не боясь показаться умалишенной. Повторяла одни и те же фразы, как заезженная пластинка, именно поэтому, наверное, не сразу заметила, что листовки в руке больше не было.
Она повернулась и застыла на месте. Перед ней стоял детектив Брин и держал в руках цветной флаер. Проницательный взгляд голубых глаз заставил поежиться и густо покраснеть. Брин одет официально; на ремне красуется значок копа, ботинки блестят от чистоты, кобура с пистолетом смотрится серьезно, статно. Должно быть, сейчас Сара выглядела особенно жалко в этом смешном костюме пиццы и со следами недосыпа на лице, и мысль эта вызывала стыд. Она хотела уже сказать хоть что-то, только бы не чувствовать на себе этот пристальный взгляд, но ее опередили. Брин засунул руку в карман брюк и выудил оттуда черные наушники.
— Кажется, это твое, — сказал наконец он.
