Крушение семейной жизни и карьеры заставляет героиню отправиться в поисках утешения и приключений в Лос-Анджелес, а точнее, в Голливуд, где она с головой погружается в чарующий и безжалостный мир кинобизнеса.
Посвящается Тони
Я всегда вела до противного безупречную жизнь. До того, как бросить мужа и сбежать в Голливуд, я почти никогда не совершала ошибок. Ну, может, и совершала, но не такие, чтобы все о них узнали. И когда ни с того ни с сего все расползлось, словно лист мокрой бумаги, я не могла избавиться от подлой мысли – давно пора. В такой чистенькой жизни есть что-то противоестественное.
Разумеется, я не просто так вскочила с утра и удрала из страны, оставив своего дурачка-супруга недоумевать, что это за конверт у него на подушке. Из моих уст это звучит намного более волнующе, чем было на самом деле. Это странно, ведь я не имею наклонности к сгущению красок. Я не имею наклонности даже к употреблению таких громких слов, как «наклонность», если уж на то пошло. Но с тех пор, как мы занялись разведением кроликов… Нет, даже до этого… Отношения с Гарвом разладились и стали просто ужасными. А потом мы пережили парочку «неудач». Мы это так называем. Но вместо того, чтобы укрепить наш брак, как это, по-моему, всегда случается с более удачливыми неудачниками, рассказами о которых пестрят женские журналы моей матушки, наши «неудачи» сделали именно то, что было заявлено в названии. Они превратили наш брак в неудачный. Вклинились между мной и Гарвом и охладили наши чувства друг к другу. Хотя Гарв ничего никогда не говорил мне, я знаю, он винил меня.
Это нормально. Я тоже себя винила.
Вообще-то его зовут Пол Гарвен. Но мы познакомились, будучи подростками, в том возрасте, когда никто никого не зовет полным именем. Наши сверстники именовались, например, Мико, Новичок, Техснаб, Глупыш. Гарва я всегда знала как Гарва, а Полом я зову его, лишь когда он меня бесит.
Точно так же и с моим полным именем Маргарет. Гарв предпочитает Мэгги, кроме тех случаев, когда я беру его машину, а возвращаю с царапиной на боку из-за того, что зацепила ограждение на многоэтажной парковке. Это происходит чаще, чем вы можете себе представить.
Мы поженились, когда мне было двадцать четыре, а ему двадцать пять. Он был моим первым парнем, о чем не устает повторять моя матушка. Она считает это доказательством того, какая я хорошая девочка, раз никогда не спала со всеми подряд. Кстати я – единственная из ее пяти дочек, кто не отличается легким поведением. Так разве можно винить ее за то, что она выставляет напоказ мою предполагаемую добродетель? Но когда она горячо хвастается, что Гарв был моим первым парнем, то с легкостью упускает одну вещь. Он был первым, но не единственным. Вот так-то.
Мы прожили в браке девять лет. Сложно точно сказать, когда я стала мечтать об окончании своей семейной жизни. Не потому, что хотела этого. Просто думала, если представлю самое плохое, то это будет своего рода страховкой, чтобы на самом деле плохой сценарий не воплотился в жизнь. Однако, вместо того чтобы уберечь нас от этого, мое воображение вызвало всю эту чертовщину к жизни. О чем я сейчас вам и поведаю.
Конец наступил абсолютно неожиданно. Минуту назад мой брак был жив, хотя я и совершала странные поступки, например: выпила свои контактные линзы. А еще через минуту – бац! – финита ла коммедиа. Я была застигнута врасплох. Всегда думала, что существует период мирного урегулирования, сопровождающийся битьем посуды и руганью, прежде чем выбрасывается белый флаг. Все рухнуло, хотя мы не обменялись ни единым оскорблением. Я просто не была к этому готова.
Господи, а мне ведь стоило быть готовой. Несколько ночей «до» я просыпалась в сильнейшем беспокойстве. Такое и раньше часто бывало. Обычно я мучилась из-за работы или из-за денег. Знаете, обычный джентльменский набор. Слишком много первого и чертовски мало второго. Но с недавних пор… Нет, на самом деле, с довольно-таки давних… Короче, я стала беспокоиться не о деньгах и работе, а о нас с Гарвом. Будет ли лучше? Или уже стало лучше, а я просто этого не вижу?
Чаще всего я не приходила ни к каким выводам и снова впадала в беспокойный сон. Но в этот раз я пришла в отчаяние из-за того, что вдруг увидела ситуацию насквозь, хоть мне и не хотелось. Я смотрела через завесу нашей обыденной жизни, через язык, понятный только нам, через все то, что мы пережили. Прямо в наши души. Смотрела на то, что произошло в последнее время. Осталась только суть. И мне пришла в голову очевидная, но ужасная мысль: «У нас все плохо».
Я похолодела в прямом смысле слова. Все волоски на моем теле встали дыбом, а где-то под ребрами поселился озноб. Я испугалась и пыталась приободрить себя путем кратковременных волнений на тему вагона работы, который ждал меня на следующий день. Бесполезно! Тогда я напомнила себе, что мои родители стареют, а я единственная, кто о них заботится, и пыталась напугать себя этим.
Через какое-то время я снова заснула. Во сне я расчесала до крови правую руку и изо всех сил поскрежетала зубами. Проснулась со знакомым ощущением, что мой рот полон крошек, и вела себя как ни в чем не бывало.
