В Каролине говорят, что «люди холмов» сильно отличаются от «людей из долины», и как уроженец Кентукки, в жилах которого течет гораздо больше горной крови, чем крови равнин, я склонен согласиться с этим высказыванием. Положения одной из подобных теорий я как раз прикидывал в уме, пока ехал из Сан-Франциско. В отличие от Портервилля или Холлистера, Бейсс Лейк был горной общиной… и, если срабатывал старый принцип Аппалачей, люди здесь не так быстро впадают во гнев или начинают паниковать, но, если уж запахнет жареным, они, не раздумывая и не щадя других, ринутся в бой. Исчезнув по каким-то причинам, они, как и Ангелы Ада, непременно вернутся назад, если петух клюнет в задницу их врожденное чувство справедливости… А оно, в свою очередь, имеет лишь самое отдаленное сходство с тем, что записано в своде законов. Я полагал, что «горные» типажи окажутся гораздо более терпимыми к шумному выпендрежу Ангелов, но – если сравнивать их с «равнинными» кузенами – они гораздо быстрее наносят ответный удар при первых же намеках на возможность рукоприкладства или оскорблений.
Спускаясь с горы, я услышал еще одно сообщение по радио. Исходя из сказанного диктором Ангелы Ада действительно направились к Бейсс Лейк, и, стало быть, на носу большие неприятности. В сводке был упомянут также детектив из Лос-Анджелеса, застреливший одного из подозреваемых, вызванных на допрос по поводу изнасилования его дочери, случившегося за день до описываемых событий. Детектив не смог вынести вида этого человека, которого вели через холл полицейского участка. Это было слишком тяжелым испытанием для него. Внезапно отец девушки потерял над собой контроль и расстрелял подозреваемого в упор. Говорили, что раненый был одним из Ангелов Ада, и газеты, продававшиеся в Бейсс Лейк тем днем, пестрели заголовками: «АНГЕЛ АДА ЗАСТРЕЛЕН В ХОДЕ РАССЛЕДОВАНИЯ ДЕЛА ПО ИЗНАСИЛОВАНИЮ». (Выживший подозреваемый оказался обычным дезертиром, которому был двадцать один год от роду. Вскоре выяснилась его полная непричастность к Ангелам, а также к изнасилованию дочери детектива… она продавала поваренные книги, переходя со своим товаром от двери к двери, и ее силой затащили в один дом, в который, как стало известно, часто наведывались гонщики и всякие отморозки из числа шоферюг-лихачей. Детектив судя по всему совсем обезумел и подстрелил не того, кого следовало бы; позже он сослался на временное помешательство и был оправдан по всем пунктам обвинения лос-анджелесским судом присяжных. Прессе, тем не менее, понадобилось несколько дней, чтобы отделить агнцев от козлищ, т.е. расстрел насильника – от Ангелов Ада. Но до этого святого момента тон газетных заголовков только подливал масла в огонь. Самыми «мощными» были рассказы о Лаконии, плюс та история в Life, радиосообщения и все прогнозы и предсказания ежедневной прессы, полные страха и дурных предчувствий… Получался неплохой костерок, в который подбросили еще и изнасилование Ангелом Ада в Лос-Анджелесе, – и все это к услугам газет, выходивших 3 июля.
При всех этих взрывоопасных составляющих текущего момента я не чувствовал лично за собой никакой вины и не считал себя злобным распространителем слухов, когда наконец мне удалось связаться из Бейсс Лейк с Вашингтоном и начать передавать информацию о том, что должно было произойти.
Я стоял в стеклянной телефонной будке в центре городка – маленькое почтовое отделение, большая бакалейная лавка, бар и веранда для распития коктейлей на открытом воздухе, еще несколько других живописных зданий из красного калифорнийского дерева, казавшихся такими пожароопасными. Пока я говорил, подъехал Дон Мор на своем байке, прорвавшись через заграждение благодаря своим пресс-удостоверениям, и стал показывать мне знаками, что ему надо срочно позвонить в Tribune. Мой редактор в Вашингтоне сказал мне, как и к какому сроку сдать материал, но я не собирался этого делать, пока беспорядки не покатятся по проторенной дорожке, подчиняясь заложенной в них силе, пока не будет причинен серьезный ущерб и людям, и имуществу… а так, до этого, я должен был бы отправить по телеграфу не более чем художественные вариации на тему событий, разработанные по схеме стандартной новостной объявы: Кто, Что, Когда, Где и Почему.
Я все еще терзал телефон, когда увидел, как к Мору подошел верзила с ежиком на голове и пистолетом в кобуре, и потребовал, чтобы он убрался из города. Многое из происходившего там я не услышал, но заметил, что Мор, словно заправский фокусник, вытаскивает пачку удостоверений и перебирает ее, точно карточный шулер, тасующий колоду с краплеными картами. Я понял, что ему действительно нужен телефон, поэтому быстро согласился с моим человеком в Вашингтоне по поводу того, что первично, а что вторично, и повесил трубку. Мор немедленно занял место в будке, предоставив мне разбираться с собравшейся толпой.
