Теоретически в то время, о котором идет речь, Пузо не являлся Ангелом Ада как таковым. Он был одним из членов-основателей отделения в Сакраменто – которое, как и отделение во Фриско, отличалось своим хорошо уловимым богемным характером. Другим членом-основателем Ангелов Северного Сакраменто был Бродяга Терри. Они всегда неплохо ладили с битниками Сакраменто, и, когда отделение переехало в Окленд, они привнесли с собой в клубную атмосферу некое новое культурное влияние. Но в «Эль Эдоб» модные веяния не слишком-то пришлись по вкусу. Изначально Ангелы из Окленда были закоренелыми, непроходимыми скандалистами и драчунами, – эти качества здесь передавались по наследству, – и они никогда не соприкасались с джазом, поэзией и бунтарским элементом из Беркли и Сан-Франциско. Из-за скрытой подоплеки этого конфликта неожиданное объединение в Окленде Ангелов-беженцев из Сакраменто и Берду довольно неблагоприятно сказалось на общей ситуации в клубе.
Неприкаянный, как и большинство остальных, Пузо также был членом отделения в Берду, но сейчас – в свои двадцать семь – он начал исподволь подумывать о том, что пора делать следующий решительный шаг. Автоматически перевод из одного клуба в другой не осуществлялся. Но дружба дружбой, и всегда есть шанс, что в конце концов «временный» Ангел будет принят в какое-нибудь отделение, с которым он решил ездить. При этом всегда устанавливается своеобразный испытательный срок, необходимый для того чтобы удостовериться в надежности и лояльности кандидата. В случае с Пузом испытательный срок оказался очень непростым моментом. По его словам, осенью он хотел вернуться в колледж. Он уже отучился год на Юге в одном из колледжей с двухгодичным неполным курсом, и мечтал стать коммерческим художником. Его альбом с зарисовками различных сценок с мотоциклами служил отличным доказательством прирожденного таланта Пуза. «Я точно не знаю, хочу ли я снова присоединиться к Ангелам, – сказал он однажды вечером. – Но я ненавижу терять друзей. Иногда я думаю, что хочу бросить клуб и заняться чем-то совсем другим, но признаться в этом Ангелам будет нелегко». Друг Пуза, не-Ангел, предрекал: «Он снова присоединится к ним. Черт, он даже представить не может свою жизнь без них».*
*Пузо в итоге откололся от Ангелов и перекочевал в ЛСД-шную тусовку Беркли.
Мы все еще сидели там втроем, сотрясая воздух никчемной болтовней, когда патрульная машина неожиданно подала назад, сделала крутой разворот на парковке и умчалась вниз по хайвэю. Я быстро допил свое пиво и схватил магнитофон, как вдруг нас оглушил обрушившийся со всех сторон потрясающий рокочущий звук. Не прошло и нескольких секунд, как фаланга мотоциклов рыча показалась из-за холма с запада. Канюк и Пузо помчались на хайвей, размахивая руками и выкрикивая что-то радостное и бестолковое. Дорогу заполонили байки. Закусочная с хот-догами находилась на вершине холма над Бейсс Лейк; это был последний географический барьер, отделявший Ангелов от цели их путешествия. Полиции, руководствовавшейся своей врожденной мудростью, удалось образовать у заграждения пробку по меньшей мере из сотни мотоциклов. Там райдерам было торжественно вручено «Распоряжение о сдерживании», а затем всех скопом отпустили с богом. Так что, вместо того чтобы прибывать спокойными, небольшими группами, «отверженные» ворвались на холм во всеоружии… вопя, улюлюкая, размахивая банданами и устраивая на глазах у мирных граждан по-настоящему ужасающий спектакль. Ни о какой дисциплине на хайвее и речи быть не могло: там царило настоящее безумие. Вид Пуза и Канюка, ликующих на обочине, заставил Малыша Иисуса взметнуть руки к небу и издать победный вопль. Его байк резко занесло вправо, и он едва не столкнулся с Жеребцом Чарли Совратителем Малолетних. Ангел, которого я никогда раньше не видел, появился на оранжевом трехколеснике, выставив вперед ноги, как наездник на родео. Энди из Окленда, которого лишили водительских прав, ехал со своей женой. Она сидела впереди него на бензобаке, и была готова схватить руль при первых же признаках появления легавых. Шум был такой, как при резком изменении в распределении голосов между партиями на выборах или как будто над головами низко-низко пролетала эскадрилья бомбардировщиков. В принципе, уже хорошо зная Ангелов, я не мог спокойно взирать на картину, разворачивающуюся перед моим взором. В один клубок одновременно сплелись и Чингиз Хан, и пираты Моргана, и «Дикарь», и «Погром в Нанкине». Пузо и Канюк немедленно вскочили на свои мотоциклы и сорвались с места, чтобы присоединиться к компании.
