Михаил молча вгляделся. Смеётся? Но нет — Ведущий остался спокоен и уверен. Видимо, действительно считал происходящее делом обыденным. Медведев кивнул, соглашаясь со сказанным — своя логика в его словах, несомненно, была. Что ещё делать, как не договариваться и идти до дома? Разве не для этого их вызывали? Кольнуло то, что ведущий тэра вместо ознакомления с обстановкой, начал торговаться, но, кинув взгляд на команду тэра, капитан понял, что напрасно засомневался в пришедших — вооружённые по последнему слову техники и снабжённые каждый внушительным арсеналом холодного оружия, бойцы неспешно, но уверенно заменили его людей. С такими и из топора кашу сваришь, и из лопаты — борщ.
Полынцев беззвучно появился рядом. Склонил голову в молчаливом сухом приветствии. Ведущий Одина-та кинул на него взгляд, зацепился взглядом, молча оглядел «раверсника», и, не сказав ни слова, отвёл потемневшие глаза. Понял, с кем придётся иметь дело.
— Кем расплатишься, Пресветлый Михаил? — С чуть заметным похолоданием в голосе спросил Ведущий.
— Ты ещё Преподобным назови, — буркнул Медведев. — Или Пресвятым великомучеником.
Тур усмехнулся:
— Лады! Без званий. Ну, так на кого сговариваться будем?
— Яромир… — Медведев нахмурился, недовольно повёл плечами. — Я своих людей отдавать не хочу.
Ведущий задумчиво склонил голову набок и от холода сунул руки в карманы.
— У тебя есть что другое? — поинтересовался он.
— Не знаю. Может, ты подскажешь — что заинтересовало бы?
Посмотрел на тэра прямо. И тот отвёл взгляд. Видимо, достаточно оказалось в глазах Михаила всего того, что было на сердце. Да и самому тэра хватило такта и понимания. Может, и сам когда был в похожей ситуации.
— Ну. Не хочешь своих — отдавай этих, — скупо улыбнулся Ведущий и кивнул на «раверсников».
Полынцев ощерился, но возможности ответить Медведев ему не дал. Рукой остановил движение бывшего неприятеля и покачал головой:
— Это тоже… мои.
Яромир пожал плечами:
— Тогда вариантов у тебя нет. Двое переходят ко мне и можно двигаться.
— Двое?! — горло перехватило на вдох.
Тэра удивился:
— А ты полагал меньше?
Михаил сглотнул. Какой тут к чёрту прорыв к погибшему! Живых бы с такими расценками вывести!
— Тур, — сбоку вынырнул пожилой боец. — Нави сбиваются. Стервы готовятся к броску.
Яромир кивнул. Сквозь чёрно-белую мешанину нашёл взглядом кого-то из своих в круге, махнул рукой, подавая им известную команду. Группа пришла в движение, приготавливаясь к уходу. Медведев с интересом посмотрел, как вооружённый мало ли не на революцию отряд, быстро перестраивается, тактично, но неумолимо оттесняя его людей в центр. Лишь двух человек не затронуло движение. Низкорослый тонкокостный подросток с гривой длинных сивых волос, лохмато спадавших на лопатки, сидел, обняв колени, и не двигался. Возле него монолитом готовности застыл немолодой тэра — по виду, опытный и опасный боец.
— Да. Я полагал меньше. За указание дороги грешно просить две жизни, — глухо отозвался Медведев. Полынцев по правую руку бесшабашно усмехнулся чужакам. Зубров, вставший у левого плеча, согласно кивнул.
— Не за указание, — поморщился тур и оттёр рукавом налипший на лицо снег. — За вывод из чужой реальности. А в условиях приграничного конфликта это много… Смущает, что мы сюда шли, как на параде? — Он хмыкнул, когда капитан кивнул в ответ. — Так сюда нам коридор трое магов обеспечили! А вот отсюда — своими силами.
Михаил тоскливо обернулся и вновь нашёл взглядом подростка. К тому уже подошли двое тэра. Сивый неторопливо поднялся и протянул руки. Один из бойцов тут же подставил слепому мальчишке плечо. Другой вложил в тонкую цепкую ладонь фляжку. Мальчик прижал горлышко к губам и начал жадно пить. Из края рта покатилась чёрной бусиной капля, заблестела в темноте влажная полоска на коже. Кровь.
Медведев стиснул зубы.
— Я отдам одного, — сказал капитан, обернувшись на Ведущего «щитов». И так сказал, чтобы понятно стало, что иного от него можно не ждать.
— Надеюсь, подготовленного, — проворчал Яромир и покосился на Зуброва.
— Вот он, — указал Михаил на сидящего Маугли.
— Недоделок? — Яромир поднял брови. — Смеёшься?
— Мне больше нечего дать.
Хочешь — верь, хочешь — не верь. Торговаться он не умел, врать — тоже.
Ведущий внимательно посмотрел на него. Потом, наклонившись ближе, чтобы не растерялись слова на ветру, медленно проговорил:
— Один недоделок и… твоя кровь. Меня такая цена устроит.
Вот когда напряжение достигло апогея! И вроде — нет прямой угрозы, но так произнёс предложение ведущий тэра, что сразу брюхо свело в холодный монолит. И не понятно с чего, но словно почувствовал такую опасность, что был бы зверем — вздыбил бы загривок. А так… Побледнел разве только. Да в таком месиве снега разве это заметишь. И хорошо, что не видно. Что только сам можешь ощущать, как отливает от щёк и как смерзается в гримасу выбора кожа на лице. Зубров придвинулся вплотную и зло зашипел на ухо:
— Не смей! Даже не думай! Не думай!
— Согласен!
Ответ получился резким, больше похожим на рявканье приказа. И потому услышали все.
