Снежная перина на каменистом склоне жадно схватывала лодыжки. Походные ботинки давно уже отсырели от долгого ношения по влажной погоде и теперь не защищали от холода. Не по сезону одёжка не спасала от снега. Подумал о людях, проведших уже двое с половиной суток в этой снежной круговерти, и стиснул зубы: «Выберемся! Должны выбраться!». Хотя сам прекрасно понимал, что это такое…
До домена оставалось рукой подать.
— Стой!
Остановился. Простуженный голос был незнаком.
— Капитан Медведев! — хрипло выкрикнул Михаил в чёрную арку входа.
— Проходи.
А это уже Яромир.
Шагнул под свод, ожидая увидеть людей, встретиться со своими…
С камней рядом с входом поднялись Яромир и Маугли. Оба заснеженные, с опущенными плечами, прижатыми к корпусам руками, закостенело сжимающими оружие.
— Приветствую, — прохрипел Ведущий щитов Одина-та.
— И вам здорово! — Михаил шагнул вперёд и, сорвав с плеч тяжёлую бурку, протянул её одинату.
Яромир попытался улыбнуться, оторвал стылую ладонь от автомата и поймал на трудно гнущиеся пальцы выпорхнувшее из-под шкуры «солнышко», кивком показал на центр домена. Люди спали там. Гряда камней, вручную сложенная защитой от ветра, навес над ней, уже запорошенный снегом, рюкзаки — стенами. Узкий вход в неказистое убежище чуть светился — внутри горел неясный огонь. Маленькое убогое жилище спасающихся от холодной смерти. Слишком тесное для двух десятков человек.
— Как мои?
— Живы, — коротко отозвался Яромир. Конкретизировать не стал. По такому состоянию и это было уже довольно.
Ведущий протянул вовсю искрящуюся на пальцах «альфу центавра» ведомому и кивнул на жилище:
— Отнеси… И погрейся.
С трудом разогнувшись, Маугли подхватил в замёрзшую ладонь трудолюбивый огонёк и, шатаясь на каждом шагу, двинулся к «домику». Глаз так не поднял. Он ещё не дошёл до входа, а Яромир закашлялся. Всеволод встрепенулся, замедленно оборачиваясь на хриплый, тяжёлый кашель. Михаил махнул рукой — уходи, — а сам силой усадил тэга на валун и, накинув шкуру ему на плечи, стянул кожаные шнурки, понимая, что закоченевшие пальцы не согнуться. Холодная, сухая ладонь вытянулась из-под бурки и схватила за запястье. От неожиданности вздрогнул. Кожа одината царапнула сухой коркой.
— Стража… потерял? — тихо спросил Яромир.
— Жив. У стерв остался…
— О, небо… — выдохнул Ведущий и отвёл глаза.
— Да нет! Не в плену! — Михаил замотал головой и с трудом улыбнулся: — Ничего там с ним не случится! Мы договор заключили с Королевой…
— Рассказывай, — просто сказал Яромир.
Михаил расправил складки бурки, закрывая окоченевшего от ветра и снега, сел на корточки перед ним и вытащил пачку сигарет. Предложил — тэра вяло мотнул головой — запалил сигарету, устало обернулся, посмотрел на заметаемое убежище, сквозь решето стен которого виделись блики заметно разлохматившегося «солнышка», и стал рассказывать. Ведущий не перебивал. Слушал, устало оглядывая стены домена, и едва приметно покачивался.
— Значит, всё-таки Отец, — прикрывая глаза, сказал Яромир. — Вот так подарок судьбы.
— Отец, — хмуро отозвался Медведев. — Помнишь, ты говорил, что нам нечего предложить стервам? Оказывается, есть.
— Ты и предложил.
— Предложил. Или они стребовали — не суть важно. Главное, что вы свободны.
— Свободны, — повторил тэра и равнодушно обвёл взглядом чёрно-белый мир домена.
Михаил растеряно потёр щетину. Показалось или действительно Ведущий Одина-тэ уже на той степени замерзания, когда нет ни малейшего желания двигаться, мыслить, что-то решать, когда хочется замереть неподвижно и тихо погружаться в нарисованную умиранием сказку?
— Яромир! — позвал он. — Людей выводи! Слышишь?
— Слышу, — отозвался тэра. — Некуда нам идти…
Тихий безликий голос окончательно убедил в том, что желание жить покинуло одината. А способов вернуть сознательность в замерзающего Михаил знал немного. А пользовался всегда только одним.
— Яр! — бешено зарычал он и, поднимаясь, заграбастал тэра за ворот, — Какого чёрта! Вставай, сукин кот! Или башку расшибу! Ну же!
Глаза Яромира зло прищурились. Он протянул руки из-под шкуры. Медленно, слишком медленно — то ли подмёрз сильно, то ли не поверил, что всё всерьёз. Михаил, продолжая рычать матерно, широкой ладонью от души врезал тэра в плечо. Чуть не отправил обратно на снег. Опять замахнулся.
Справа посыпались камни постройки — кто-то яростным рывком ломился сквозь стену. Михаил на миг обернулся…
Яромир нырнул в сторону и уверенно обошёл атакующую руку.
Почти сразу в горле у таёжника возникла боль. Не сильная, но очень даже останавливающая. Яромир вонзил жёсткие пальцы в шею, сдавливая гортань. Михаил уцепился за холодное запястье и прохрипел:
— Тихо, тихо, ты чего… Ошибся, бывает… Нечего было сидеть, как д
С боков его уверенно буравило десяток взглядов над стволами. Шевельнись — одинаты, не задумываясь, превратят голову в дуршлаг.
Ведущий слабо ухмыльнулся и отпустил хват. Успокаивающе кивнул своим, рывком на божий свет напрочь снёсшим импровизированный «домик». Одинаты опустили оружие.
Медведев выдохнул, потёр спазмированное горло.
— Топтыгин!
